Медвежий край - Дарья Андреевна Кузнецова

– Как вы? – спросил Сидор.

– А что случилось? – пробормотала Бересклет, обводя взглядом помещение. – Мальчик! – ахнула она и попыталась вскочить, но ноги подломились, и стул подозрительно хрустнул под осевшей на него девушкой.

– Нормально. Я глянул, спит, – отмахнулся Березин, поднялся и протянул мятую жестяную кружку, которую добрые люди принесли вместе с тазами и вёдрами, чтобы черпать воду. – Пейте.

Антонина не стала возражать, сделала несколько больших глотков, потихоньку приходя в себя. Вспомнилось, что операция закончилась успешно, она даже вышла к ожидающей родне, а потом…

– Я что, в обморок грохнулась? – пробормотала растерянно. – Слава богу, не над мальчишкой!

– Идёмте, провожу домой. – Сидор протянул огромную лапищу.

Отказываться от помощи девушка не стала, уцепилась за широкую ладонь обеими руками и осторожно поднялась на всё ещё нетвёрдые ноги. Голова опять закружилась, Антонину повело в сторону, но мужчина успел подхватить её под локоть, а через пару мгновений дурнота схлынула.

– Вы жiвница, что ли? Выложились? – уточнил Березин, хмурясь и не спеша выпускать. Тоненькая, бледная – в чём душа держится! Хоть плюй на длинные языки и правда неси к дому.

– Жiвница, – созналась она, – только не говорите никому. И не в том дело, я не от растраты сил. Просто… устала, – пробормотала она, запнувшись. Не жаловаться же постороннему человеку на собственные страхи, правда! Тем более когда самое ужасное позади и всё окончилось благополучно. Хотелось в это верить. – Сидор Кузьмич, отчего в больнице такой ужасный беспорядок? И фельдшер этот ещё… Он отказался ассистировать, хотя это его прямая обязанность!

– Идёмте, – вздохнул Сидор. – Вам надо поесть и выпить горячего чаю, а это всё потерпит.

– Да, вы правы, – пришлось нехотя признать Антонине.

Было что спросить у исправника, было на что пожаловаться и чего попросить, но это и вправду терпело. А отдохнуть сейчас действительно стоило, что особенно стало заметно, когда Березин убрал руки: стоять без поддержки получалось с трудом.

Как она вообще операцию-то выдержала?

Бересклет сделала пару нетвёрдых шагов под бдительным присмотром готового подхватить Сидора, чувствуя себя учащимся ходить ребёнком под взглядом ответственного родителя. Эта мысль вызвала досаду, но неожиданно придала сил, и до операционного стола девушка добралась. Ещё раз проведала пациента и обратилась к начальнику:

– Надо как-то устроить, чтобы его аккуратно отнесли домой и уложили. Ему бы, по-хорошему, в больнице полежать под присмотром врача, но не в этом же склепе…

Антонина знала ещё один вариант – взять мальчика к себе, но озвучивать его малодушно не стала: одно дело оказать срочную помощь там, где больше некому, а другое – брать на себя постоянную заботу о чужом больном ребёнке, тем более в чужом доме, да ещё свалив бо́льшую часть забот на Дарью Митрофановну!

– Брагины приглядят, – уверенно отмахнулся Сидор и первым шагнул к выходу.

Не слишком-то вежливо, но Антонина была искренне за это благодарна: он отвлёк на себя внимание взволнованных горожан и с ходу принялся коротко и чётко раздавать указания. На Бересклет за его плечом, конечно, поглядывали с любопытством, но зато никто не отважился наседать на неё с вопросами. Даже перепуганная Авдотья, которую железки, торчащие из руки отпрыска, напугали, кажется, ещё сильнее сломанной руки. Женщина охала и ахала, не решаясь в чём-то обвинить молоденькую петроградку. А уж резкое Сидорово «Тронете – без руки останется» вовсе отбило желание оспаривать лечение. Антонина опасалась, что это ненадолго, но сил пускаться в объяснения не было.

Вообще, ей очень хотелось вернуться на табурет, прислониться к холодной пыльной стене, прикрыть глаза и хотя бы четверть часа провести в тишине, но приходилось держаться. И так уже произвела впечатление на горожан своим обмороком, не стоило усугублять. В конце концов, ей среди них жить!

К счастью, Березин точно знал, что нужно делать, и командовал уверенно, Антонине оставалось лишь кивать с умным видом и помалкивать. Сообщил, что мальчика нужно аккуратно доставить домой на носилках и ни в коем случае не класть в телегу, чтобы не растрясло, и тут же пристроил к делу пару подвернувшихся зевак покрепче. Остальные поспешили убраться от греха подальше, чтобы исправник не нашёл занятия и им. Спокойно, очень строго и веско он изложил Брагиным правила ухода за сыном, включая желаемую еду, отдельно подчеркнув, что в случае сильных болей или жара нельзя предпринимать что-то самостоятельно, нужно обращаться напрямую к доктору, иначе угробят ребёнка. Кажется, супруги прониклись, или уж всяко – напугались так, что побледнели ещё сильнее.

Разобравшись с делами здесь, Сидор проследил, чтобы подопечная оделась, повёл её наружу, где подсадил на телегу и забрался сам. Когда и кого он успел отправить за повозкой, Антонина не заметила, но очень обрадовалась, что не придётся идти обратно пешком. Если бы ещё не так трясло и было куда прислониться в дороге, она почувствовала бы себя счастливой, но не к исправнику же приваливаться! Хоть и заманчиво: большой, тёплый.

Вскоре вчерашняя сцена повторилась. Снова Антонина без сил сидела у стола, рассеянно оглядывая комнату, снова исправник возился с примусом, чтобы согреть воду. Каша вместе с печью ещё не успела до конца остыть, так что её и греть не пришлось. Есть совсем не хотелось, но в конце концов удалось сторговаться на паре ложек, потому что мужчина настаивал.

– Сидор Кузьмич… – Когда оба поели и очередь дошла до сладкого чая, Бересклет решила, что самое время начать важный разговор. – А где предполагается помещать морг? Я же правильно понимаю, что его в городе нет?

– В больнице был, – возразил он задумчиво.

– Эта больница!.. – Антонина только неодобрительно скривилась.

– Здание крепкое, и оно есть, – отозвался Березин. – Привести в порядок – дело нетрудное.

– А прямо здесь нельзя устроить? Есть же пустующие помещения, так хоть бы прозекторскую, чтобы через весь город не бегать…

– Холодные, – коротко пояснил он. – Зимой не протопить, а в больнице есть отопление. Может, даже исправное, проверить надо.

– Только я тогда не отделаюсь от обязанностей здешнего врача, – тоскливо протянула Бересклет, понимая, что убедительные возражения иссякли.

– У вас хорошо вышло.

– Да уж, хорошо! – Антонина нервически передёрнула плечами, вспомнив операцию, и крепче вцепилась в кружку обеими руками. – Чудо, что от страха не умерла… А это просто перелом был! Не дай бог, что серьёзнее случится и полостную делать придётся! До сих пор трясёт, как вспомню. – Она потёрла палец о палец. Те впрямь заметно подрагивали. – А если я где-то напортачила и мальчик не выздоровеет? Вдруг он даже в себя не придёт?.. Нет, не хочу. Не хочу и не стану! – Она упрямо тряхнула головой под задумчивым взглядом Сидора.

– Но Митьке помогли.

– Не могла же я отказать в помощи раненому ребёнку!

– А кому сможете? – с лёгкой, но отчётливой насмешкой уточнил Сидор. Не дождался ответа от насупившейся девушки, опять тихо хмыкнул в бороду и продолжил: – Как отдохнёте, осмотрим здание. Морг, операционную, остальное, котёл умельцы глянут. Пока лето, можно и материалы из Петропавловска выписать, и по медицине ещё что нужное: пароходы ещё будут, да и баржи на шахту идут. А потом до весны ничего. Если врача пришлют, всяко не раньше осени, он уже не сможет ничего сделать.

– Хорошо, – не стала спорить Антонина. Оба понимали, что врача, скорее всего, не пришлют. – А с фельдшером как быть? Мне сказали, что он градоначальнику родственник и вообще неприкасаемый,