Эксперимент S - Джереми Бейтс

пальцы ему в волосы и прижалась к нему бедрами. Он обвил руками ее спину и расстегнул лифчик…

Раздался стук в дверь.

Уоллис выпрямился – кто бы это мог быть?

– Кого-то ждешь? – спросила Бренди, шаловливо улыбаясь.

Он покачал головой.

– Я сейчас.

Уоллис пересек свой пентхаус, на ходу застегивая рубашку.

Кого принесла нелегкая в такое время?

Он остановился у двери. Глазка не было. Он хотел установить камеру, но так и не собрался.

– Кто там? – спросил он.

– Рой? Это Брук.

Черт! Откуда она взялась?

Они договорились о встрече неделю назад, но у него это начисто вылетело из головы.

Не держать же ее за порогом! Он открыл дверь и встретил ее широчайшей улыбкой. Она улыбнулась в ответ.

– Привет!

– Привет!

Внешне Брук Фоксли была полной противоположностью Бренди Кларксон. Черные волосы, короткая прямая челка, в темных глазах – уклончивая скрытность, кожа белая, будто никогда не видела солнца. Несмотря на отсутствие соблазнительных форм, какими могла похвастать Бренди, ее гибкая фигура была не менее женственной, а в тот вечер, в шелковой блузке, тесных джинсах, открытых туфлях на каблуках и с вышитой сумочкой-клатчем, выглядела она просто убойно.

По характеру Брук и Бренди тоже находились на противоположных краях спектра. Брук наблюдательная, спокойная, сдержанная. Не из тех, кто сразу бросается в глаза, но каким-то образом с каждой новой встречей она становилась все прекраснее.

Бренди наоборот – огонь и флирт. Она выставляла свою сексуальность напоказ, использовала ее в своих целях. Когда доктор Уоллис куда-то с ней выходил, ему приходилось делить ее с ее телефоном. Она уверяла, что все эти звонки и сообщения – по работе, но откуда он мог знать? А когда телефон умолкал, она рассказывала ему о какой-нибудь знаменитости из Силиконовой долины, которую встретила на банкете, на яхте или другой пышной тусовке. Ее жизнь была сплошным гламуром, нарциссизмом, буйством… и пустотой. Она была чужой в мире, в который изо всех сил хотела пробиться, изо всех сил делала вид, что находится в нужном месте и в нужное время, что в ее жизни вот-вот произойдет «великий прорыв», изо всех сил тщилась взлететь по ступеням социальной иерархии, нимало не заботясь о нравственности, не проявляя ни малейшего сочувствия к другим людям, которые тоже хотят быть счастливы.

А разве сам Уоллис не такой?

– Я тебе звонила. – Она неуверенно улыбнулась. – Но у тебя отключен телефон.

– Наверное, батарейка села. Весь день едва дышала.

Он оставался в дверном проеме, отчаянно ища выход из ловушки, в которой оказался.

Почуяв неладное, Брук стрельнула глазами в комнату.

– Надеюсь, не помешала?

– Нет, конечно, – сказал он. – На самом деле…

Последовала красноречивая тишина.

– Ясно, извини, – сказала Брук. – Не надо было без звонка… Но мы договорились на сегодня, еще на прошлой неделе. Ты хотел отпраздновать начало эксперимента…

– Да, хотел… и хочу его отпраздновать… с тобой. – Он пытался подобрать нужные слова. – Просто так закрутился, что про нашу договоренность совсем забыл…

– Что здесь творится?

При звуке голоса Бренди Уоллису стало нехорошо. Он обернулся: она шла через комнату в прозрачном кружевном белье.

– О-о! – Брук встретилась с Уоллисом глазами и тут же опустила их. Но этого короткого взгляда было достаточно, чтобы понять: сердце ее разбито. Его сердце тоже затрепетало в груди. – Спокойной ночи! – пробормотала она и пошла вниз по лестнице.

– Брук! – окликнул он ее.

Но она не остановилась. Он хотел позвать ее снова, но осекся. Зачем? Она не вернется, а хоть и вернется – о чем говорить, когда в гостиной стоит полуголая Бренди?

Бренди.

Надо же так вляпаться!

Уоллис вошел в квартиру, закрыл дверь и излил свой гнев на подругу, с которой был не прочь изредка перепихнуться. Та стояла у кухонной стойки, потягивая из бокала шампанское.

– Какого хрена ты это сделала? – взъярился он.

– Она могла бы остаться, – заметила Бренди. – Любовь втроем, такого у меня да-авно не было.

Она держалась как ни в чем не бывало и не повышала голоса, но Уоллис почувствовал, что женщина в бешенстве, и понял, что не единственный, у кого есть повод для раздражения.

Он вздохнул.

– Почему не осталась в спальне? Я бы ее выпроводил.

– Хотелось посмотреть, с кем ты нынче трахаешься.

– Господи.

Он покачал головой. Подошел к бару, плеснул в стакан на два пальца рому и одним махом опорожнил.

– Студентка, как я когда-то? – спросила Бренди.

– Нет.

– Молоденькая.

– Ей тридцать три.

– Значит, хорошая генетика. Черт тебя дери, Рой, ты так никогда и не изменишься?

– Изменюсь? – Он посмотрел на нее с удивлением. – Как это? Не видеться с другими людьми? Мы с тобой друг другу ничего не должны. Ты это знаешь.

– Знаю, но мне казалось… – Ее голубые глаза потемнели. – Думала, ты все-таки меняешься. И, может быть… Не знаю! Все-таки мы встречались… и я думала… Да пошло оно все!

Она вихрем кинулась в спальню.

Уоллис подлил себе рома.

Через минуту Бренди вернулась, полностью одетая. Схватила со стойки сумочку и прямиком направилась к двери.

– Куда собралась? – спросил он.

– В гостиницу.

– Зачем?

– Будь здоров, Рой. – Она открыла дверь, оглянулась. – Знаешь, что самое печальное? Со мной ты бы горя не знал. Я бы сделала тебя счастливым.

– Бренди…

Она вышла, хлопнув дверью.

День 2

Вторник, 29 мая 2018 года

В комнату для наблюдений в подвале Толман-холла доктор Уоллис вошел с портфелем и двумя стаканчиками кофе на картонном подносе, какой дают при покупке навынос. Опустив поднос на стол, он сказал:

– Капучино и ванильный латте. Выбирай.

– Вообще-то я кофе не пью, профессор, – сказала Пенни. – Только чай.

– Мне больше кофеина достанется. – Устало вздохнув, он уселся во второе кресло. – Не помешает.

– Да, вид у вас усталый, профессор. – Она взглянула на него с подозрением. – Развлекались в ночном клубе?

– Стар я для ночных клубов, Пенни. Немножко выпил дома.

– Один?

– Да, один, – ответил он, что по большей части было правдой. После ухода Бренди он просидел далеко за полночь, покуривая травку и потягивая свой лучший ром под громкую музыку. Он потер глаза и посмотрел на подопытных австралийцев. Чед ничком лежал на тренажерной скамье, видимо отдыхая между упражнениями, а Шэрон полулежала в кровати за книгой. – Как они?

– Порядок, дружище. – Пенни предприняла жуткую попытку сымитировать австралийский акцент.

– Господи, – произнес он.

– Не круто?

– Попытка не пытка.

– Шэз научила меня всяким австралийским выражениям.

– Шэз?

– У нее такая кличка.

– Слышал, но…

– Она просила называть ее именно так. Они в Австралии так имена коверкают. Я не хотела бы стать Пенз, напоминает вулканическое стекло…

– Куда хуже, чем денежная единица.

– Ха-ха.