Тик-так - Александр Руж

поднять недвижное тулово Мак-Лесли. Со всеми предосторожностями его спустили в трюм. Анита тоже заглянула туда. В пространстве, напоминавшем подпол деревенского дома и заставленном разнокалиберными бочонками, угадывались очертания большого короба с прорезанной в торце дыркой, через которую внутрь должен был поступать воздух. Капитан лично отпер амбарный замок, запиравший дверцу, врезанную в фасад короба. Ее открыли, внесли внутрь Мак-Лесли и аккуратно уложили на подстилку из сена. После этого сеньор Руэда запер замок, ключ положил в карман и во всеуслышанье подытожил:

— Вот так. Здесь ему будет достаточно просторно, и в то же время никто не пострадает, если он, когда очухается, снова вздумает громить все подряд.

— Выдержит ли ящик? — засомневался Алекс.

— Выдержит. Это первосортное железо, оно используется для изготовления новейших пароходов, которые ломают лед на реках…

Покинув трюм с оставленным в нем узником, Руэда не спешил к себе в рубку. После того как прекратился шторм, жечь фальшфейеры перестали, по бортам корабля и на корме подвесили три фонаря, еще один пристроили на грот-мачту, он висел высоко и его жиденький брезжащий свет дотягивался до самых отдаленных уголков палубы. Капитан дымил трубкой и из-под насупленных бровей оглядывал свое судно. Его лицо ничего не выражало, однако не требовалось телепатических талантов, чтобы определить: на душе у сеньора Руэды неспокойно.

Над морем властвовала ночь, рассвет еще не тронул небо розовой кистью, но никто из экипажа не спал. Матросы собирались группками и перешептывались. Гибель Санкара и арест Мак-Лесли поразили всех. Реабилитированный Нконо примкнул к Хардингу и Джимбе и что-то им доказывал, позабыв, что эти двое полчаса назад обвиняли его в убийстве и пытались задержать. Лишь рыжий скандинав, стоявший у штурвала, казался воплощением бесстрастности. Являлось ли это проявлением его флегматичного нордического нрава или его и правда не волновало творившееся на борту — Бог весть.

— Пусть поднимут паруса, — распорядился Руэда, обратившись к Рамосу. — Хватит дрейфовать, буря нам уже не грозит.

Можно было не форсировать события, отголоски урагана еще слышались вдалеке, но Анита истолковала этот приказ так: пусть команда займется делом, нечего попусту языками чесать.

Воспользовавшись тем, что вездесущий и прилипчивый Рамос отошел к боцману, и они вдвоем стали распределять матросов по мачтам, Анита услала Алекса к Веронике — проверить, не померла ли та со страху, — а сама подступила к капитану.

— Сеньор Руэда, если не секрет, о чем вы говорили с Мак-Лесли?

Капитан выдохнул облако табачного дыма.

— Я спросил напрямую, не он ли убил Санкара. Он взъерепенился, стал мычать… Я понял, что Лесли отрицает свою вину. Мол, они с Санкаром были не разлей вода, он бы и пальцем его не тронул.

— А как же деревяшки, которые он украл?

— Лесли настаивает на том, что это произошло уже после убийства. Будто бы Санкар сам завещал ему свое добро. Попросил, если что-нибудь случится, забрать весь запас райского дерева, продать и часть вырученных денег переслать в Индию. Там у Санкара какая-то родня.

— То есть он предчувствовал, что с ним что-то произойдет?

— Откуда мне знать, сеньора? — хмыкнул Руэда. — Мне сказал об этом Мак… И то — не сказал, а промычал, поэтому нет уверенности, что я все понял правильно. Вот он очнется, тогда и расспросим.

— Вы склонны ему доверять?

Капитан ответил не сразу, помешал табак в трубке стальной проволочкой и зачадил еще сильнее — как английский локомобиль.

— Нашему знакомству с ним — без малого десять лет. И у меня не возникало повода упрекнуть его во лжи или в предательстве. Ваши предположения убедительны, но будь я проклят, если могу вообразить себе Мака, втыкающего нож в хребет Санкару…

Анита дала бы руку на отсечение, что в этой речи нет ни грамма фальши. Руэда искренне сочувствовал запертому в трюме великану, переживал за него.

Она призадумалась. Во всем происходящем была какая-то тайна. Посвящен ли в нее капитан? По крайней мере, он знает больше, чем говорит.

Они замолчали и — каждый со своими думами — смотрели, как расправляются паруса шхуны и как ветер наполняет их, выгибая прочные льняные холстины. Даже не прибегая к лагу, можно было сказать, что судно набирает ход.

— Простите, сеньора, — пробурчал Руэда. — Я должен дать указания рулевому.

Он выбил трубку и зашагал к штурвалу. Анита еще немного задержалась на палубе, пересчитала моряков на мачтах, убедилась, что все, помимо заключенного в короб Мак-Лесли, в наличии, и пошла к себе в кормовую каюту.

Там она застала мирную экспозицию: Вероника, свернувшись калачиком, посапывала на тюфяке, а Максимов сидел на койке и покачивался, отталкиваясь ногой от пола.

— Дрыхнет, — показал он на служанку, хотя факт был нагляден и в комментариях не нуждался. — Еле добудился, чтобы она мне дверь открыла. Вошел, а она опять на матрац — и в сон…

— Пусть спит, — Анита пристроилась рядом с ним и поежилась; на воздухе, пропитанном послештормовой свежестью, было прохладно, хотелось прижаться к теплому боку Алекса и согреться, что она и сделала.

Он обнял ее, прижал к себе. С расспросами не приставал, за что Анита была ему благодарна. Ей требовалось сейчас одно: посидеть в относительном спокойствии и еще раз проверить звенья выстроенной ранее логической цепочки, чья незыблемость уже не казалась абсолютной.

Если Мак-Лесли был давним знакомцем Санкара, то почему тянул с убийством? Не проще ли было провернуть все на суше в какой-нибудь портовой ночлежке, битком набитой неблагонадежными элементами? И неужели он надеялся, что капитан, расследуя ночное злодеяние, не учинит досмотра личных вещей и не обнаружит похищенное у индуса райское дерево?

Руэда, будем откровенны, тоже ведет себя не так, как должно. Аморфен, инициативы не проявляет. Небось, рад был бы пустить дело на самотек. Что-то тут не так…

От безответных вопросов глаза у Аниты слипались, мысли путались, и она стала проваливаться в сонный омут. Петушиный крик, пусть и приглушенный, но вполне различимый, заставил ее встряхнуться и вскинуть голову.

— Где это? — пробормотал Максимов, тоже наполовину погрузившийся в дрему. — Ах, да… в трюме… Свежий провиант…

— Который час? — забеспокоилась Анита.

Алекс сверился с водонепроницаемым хронометром, висевшим над дверью.

— Без пяти пять. А что?

— Обычно петухи в такое время не поют… Может, Мак-Лесли пришел в себя и напугал его?

Сон как норд-вестом выдуло. Анита спрыгнула с койки и переступила через почивавшую Веронику (вот кого из пушки буди — не разбудишь!). Обернулась к Алексу.

— Ты со мной?

— Спрашиваешь! Одну ни за что не отпущу.

Когда они вышли из своей затхлой комнатушки, аврал на шхуне уже закончился. Корабль под всеми