Дорога из стекла - Вероника Белл

– Нет! – закричала я, потом добавила осипшим, дрожащим голосом: – Ты что-то перепутала… это была не Ева… кто-то другой…

Жестокая реальность придавила меня всей своей тяжестью. Умом я понимала, что произошло, но осознавать это не хотела.

– Не Ева… слышишь, мама? Это была не она.

Я снова ощущаю боль, которая сразила меня в ту минуту, и отчаянную надежду, меня охватывает тягостное и мучительное чувство одиночества.

– Лиз, – такой знакомый и родной голос возвращает меня в реальность. – И давно ты участвуешь в уличных гонках?

Я улыбаюсь уголками губ.

Отец Макса – полицейский, а я, по сути, принимаю участие в незаконной деятельности.

– Уже как год.

Он вздыхает, но ничего не говорит, а я понимаю его без слов.

– Я не хотела, чтобы ты переживал, поэтому и не рассказывала. Ты бы все равно не смог меня переубедить.

– Дурочка ты, Лиззи, – говорит Макс, но с теплотой в голосе.

Я пожимаю плечами. Он прижимает меня к себе, гладит по волосам.

– Это был твой вечер, не жалей о нем. В том, что случилось с Евой, ты не виновата.

Я молчу в ответ, но понимаю, что он прав. Я не могла предвидеть. Не могла предотвратить. И никто из нас не мог… Это случилось, и все. Но причины такого шага подруги я понять обязана.

Глава 3

В десять часов утра следующего дня я уже стою на пороге дома Уайтов.

Сад кажется опустевшим: качели, которые так любила Ева, дрожат под слабыми порывами ветра, когда-то красивые и стройные деревья склоняют ветви вниз, будто сочувствуя семейному горю, а листья, еще каких-то несколько дней назад переливающиеся разными оттенками красного и желтого, потускнели, смешались с грязью на сырой земле.

Я несколько раз нажимаю на звонок – в ответ лишь тишина. Понимая, что дом пуст, я открываю дверь своим ключом.

Лишь один шаг за порог: чувствуется тонкий, но отчетливый запах отчаянной тоски и опустошенности. Каждый уголок комнаты, каждый предмет ассоциируется с Ней, навевая воспоминания… они отдаются резкой и в то же время тянущей болью в груди.

Я не спеша иду к лестнице, глядя только перед собой, звонкий стук каблуков о кафель тихим эхом раздается в безмятежной пустоте. Опомнившись, я останавливаюсь на полпути, снимаю сапоги – не хочу пачкать кафель – и ставлю их в угол коридора.
…Ева, без тебя здесь теперь тихо и пустынно. Раньше этот дом пах свежестью и легкостью, сейчас – пылью и затхлостью, будто он пустует уже много лет. Как странно: здесь холоднее, чем на улице, – по телу пробегает дрожь – хотя температура значительно выше.

Я вхожу в ее комнату и замираю на пороге.

Удивительно. Здесь будто ничего не изменилось: книги на столе разбросаны в творческом беспорядке, постель аккуратно застелена, шкафчик приоткрыт, на его дверце висит голубое атласное платье. Лишь светлые шторы закрыты, сквозь них робко пробивается свет.

Наверное, с того дня сюда никто не решался войти.

Здесь сохранилась атмосфера уюта и теплоты, и каждый предмет, принадлежащий Ей, источает невидимый свет. У меня возникает ощущение, будто Ева где-то здесь, в доме, и скоро она откроет дверь, войдет в комнату… наденет новое платье, ведь я не видела ее в нем. Наверное, она купила его к предстоящей встрече с Брендоном. Которой не суждено было состояться.

Я снова смотрю на атласную фирменную вещь. Еве всегда шел к лицу голубой цвет…

Минуты идут, часы тикают, а время будто застыло.

Я распахиваю шторы, поправляю кровать, прибираюсь на столе, по несколько минут задерживая в руках некоторые вещи подруги. Книга Де ля Эль «Твоя реальность» – ее любимая. Ева давно советовала мне ее прочитать, но как-то все не было времени…

Я кладу книгу в свою сумку.

Браслеты из бисера, которые мы делали друг для друга в пятнадцать лет, до сих пор красуются в углу маленькой полочки. Под стопкой учебников и книжек лежит толстый блокнот с красивой, но уже потрепанной красной обложкой… Какие записи здесь делала Ева?

Я открываю первую страницу. В глаза сразу бросается число, написанное красивым ровным почерком: двенадцатое июля, две тысячи четырнадцатый год…

Это же… Личный дневник Евы! Она вела его с четырнадцати лет, я знала об этом и даже видела некоторые записи.

Причина… она должна быть здесь, в этой потрепанной книжечке.

Трясущимися руками я перелистываю страницы: нужно найти последнюю запись.

Буквы очень маленькие, записанные в каждой строке, события, умещающиеся в одну или пару страниц, ощущения, эмоции, краски жизни. Или мысли о смерти…

Двенадцатое число, двадцатое, тридцать первое…

Шелест страниц и сбитое дыхание.

Нашла! Месяц: октябрь, год: семнадцатый, число: двадцать первое.

Последнюю запись Ева сделала в день смерти.

Я жадно пожираю глазами строки, но не нахожу того, что ищу… перечитываю снова. И снова.

«…уверена, это один из лучших дней в моей жизни! Сердце учащенно бьется, восторженная радость охватывает с каждой минутой все больше! Он любит… тоже любит… Какая же я глупенькая… но счастье стоит его томительного ожидания…

…думаю, Лиз оценит платье…

…Шон снова вернулся не в духе…»

Я быстро пробегаюсь глазами по предыдущим записям: ни одной пессимистичной мысли, ни одного упоминания о терзающих душу сомнениях и чувствах.

Неужели она записывала сюда не все? Но какой тогда вообще смысл вести личный дневник, если не быть в нем полностью откровенной?

Я оглядываюсь. Платье висит на том же месте, я еще не успела повесить его в шкаф. Висит и переливается под лучами осеннего солнца.

Зачем нужно доставать одежду на выход, если не собираешься никуда выходить и ставишь перед собой цель выпить яд, между прочим заранее приобретенный?

В голове мелькают мысли и догадки, только слишком быстро – я не могу поймать их! Все не так, как кажется на первый взгляд. Все не так просто…

Я откладываю в сторону дневник и смотрю школьные тетради Евы.

Она сделала домашние задания на понедельник. Да, она сделала их, прежде чем убить себя! Какая в этом, объясните мне, логика?! Предположим, по каким-то неизвестным мне причинам Ева решила покончить с жизнью за час до встречи с Брендоном. Но откуда в этом доме мог взяться цианистый калий? Его нужно было приобрести заранее. Почему именно он, а не, скажем, сильнодействующее снотворное? Жизнерадостная девушка твердо решила покончить с собой и целенаправленно приобрела для этого яд?.. Ну не могу я это представить! Люди совершают подобные поступки в секундных эмоциональных порывах, пользуясь подручными