Свет за горами - Алеся Кузнецова

Захар шел прихрамывая. И поскольку веса он был немаленького Ингу мучило не только чувство вины, но теперь и тупая боль плеча. К тому же было довольно прохладно, но в тех местах где на нее опирался Захар, кожу буквально обжигало. Зато открытые руки покрылись гусиной кожей. Захар остановился, сморщился от боли и снял с себя плащ.

– На, оденься. Кто ж ночами голый по тайге ходит?

Инга не стала спорить и быстро завернулась в огромный плащ.

Войдя в дом, она помогла ему доковылять до кровати и в растерянности облизала обожженную чаем губу.

– Что теперь делать?

– Тугую повязку надо наложить. Там за шкафчиком с кофе есть коробка, достань. Инга послушно принесла белый ящичек и высыпала содержимое на кровать. Захар нашел нужное лекарство:

– Вот этим обработаешь рану. Только сперва нужно стянуть сапоги.

– Сейчас!

– Аккуратно, что ж ты за живодер!

Инга в нерешительности замерла, заметив капельки крови, проступившие на ноге Захара.

– Я правда не хотела, прости меня.

Захар вздохнул и стянул носок, обнажая ступню с поврежденной кожей. Хорошо, что не на медведя. Этот пережить еще можно. Но когда подумаю, что ты на меня капкан поставила, хочется тебя собственными руками придушить.

– Я же извинилась.

– Тогда, конечно, другое дело. И болеть перестало сразу. И рана, наверняка, зарубцевалась. Проверь -ка? Как только можно было до такого додуматься?

– Слушай, ну что мне сделать? Хватит уже. Мне и так от себя тошно. Вечно я делаю все не так.

Захар с сомнением посмотрел на Ингу. По ее лицу катились слезы.

– Ты что серьезно, плачешь? Я думал, ты не умеешь.

– Я сама думала, что не умею. Говори, как повязку накладывать.

Инга обматывала его ногу бинтом, на который время от времени падали слезинки. Закончив перевязку она отвернулась к окну, где на подоконнике мерцал тусклый свет. Захар заметил как тихонько стали подрагивать ее плечи. Он сел рядом с ней и аккуратно поставил больную ногу на пол. Как-то несмело он обнял Ингу за плечи и тоже посмотрел в окошко. Сидели молча. Она плакала, а он не мешал. Выплакав все напряжение этого дня, свои страхи, беспомощность и вину, Инга повернулась к нему:

– Хочешь чаю?

– Давай. Кто тебе сказал, что ты все делаешь не так?

– Сама знаю.

– Неправильно значит знаешь. Ты молодец. Я сколько хожу, а так и не понял кого ловить они собрались. А ты только приехала и сразу сообразила что к чему. Все ты правильно делаешь. С капканом только намудрила. Если бы со мной сразу посоветовалась, то этого бы избежали и, возможно, сокол наш уже парил бы над скалами. А так едет где-то в пыльном багажнике, привязанный к колодке.

Инга с сомнением посмотрела на него, пытаясь уловить сарказм в голосе, но не было и следа от привычной циничной ухмылки, появлявшейся на его лице в момент их перепалок.

Он выглядел уставшим и под глазами залегли темные тени. Инга подумала, что борода добавляет ему лет и без нее он наверняка выглядит значительно моложе:

– Сколько тебе лет, Захар?

– Тридцать. А тебе?

– Тридцать четыре. Но ты выглядишь старше меня.

– Я чувствую себя на все сто, – рассмеялся Захар и снова обнял ее за плечи. – Не всегда надо стараться быть сильной и всех самой одолеть. В слабости тоже есть сила. Просто прими это как факт.

– Тебя не тянет обратно? К нормальной жизни?

– А была ли она нормальной? Я вот сильно сомневаюсь в этом.

– И чем здесь лучше?

– Ну как минимум не надо платить за жилье. Только представь, что ты всю жизнь платишь за съемные квартиры и вдруг эта опция у тебя выключается.

– Мне и представлять не надо. Я тоже много лет переезжаю из одной квартиры в другую. Но я видела где ты сейчас живешь. Там даже ночь невозможно провести.

– Я больше в лесу, чем там. И меня устраивает. А зачем ты сюда целый грузовик вещей притащила, если приехала всего на месяц?

– Чтобы и этот месяц провести в комфорте. Если я всю жизнь словно перекати-поле, значит в любом месте стоит обустроить для себя максимально возможный уют. Инга улыбнулась и вытерла последнюю слезинку, застывшую в уголке глаз.

Захар обвел взглядом знакомый дом: – С тобой не только дом, но и лес другим стал. Надо же додуматься, притащить в тайгу лампу-солнышку и поставить среди леса на поляне.

– Я еще хотела гирлянды из лампочек привести, но Михалыч подгонял и пришлось уехать без них.

– И что бы ты делала с этими гирляндами?

– Натянула бы в районе мангала и шезлонга, словно это у меня роскошное патио. Но теперь уже поздно. Да и ладно, солнышка моего тоже хватает. Оба рассмеялись и Инга заметила, что Захар с удивлением покачал головой.

– Я не думала, что здесь такой маленький домик. Мне не пришло в голову попросить у Леры фото дома и я, когда согласилась, представляла себе большой коттедж с террасой. Ну а когда приехала…

Они снова рассмеялись и Захар продолжил за нее:

– А когда приехала тебя ждал здесь сюрприз за сюрпризом, а потом еще и я пришел на свет в окошке. Ну ты, конечно, девушка отчаянная. Кто научил тебя ставить капканы?

– Когда-то очень давно брат. Но мы много лет не общаемся.

– Почему? Да не знаю, как-то не сложилось. Я уехала из дому, у них там у всех нормальная жизнь, работа. А у меня вечно все не так.

– Ну и что, что не так? Это ж родные люди, поймут. Они одни знают, что мы скрываем за улыбками.

– Мои не поймут. У всех разные истории.

– А у меня сестра в Москве. Пожалуй, это единственный человек, которого мне здесь не хватает. Но я звоню ей периодически из поселка.

– Ты выглядишь совсем диким, сложно представить, что где-то в Москве в обыкновенной квартире у тебя может быть сестра.

– У всех кто-то где-то есть.

– У меня нет.

– Так не бывает. Ты же сама сказала про брата. И родители же тоже у тебя есть.

– Отца я не видела с четырех лет. Мы с матерью сбежали. Он избивал ее, а она терпела. Потом уговорила его поехать в отпуск, чтобы как у всех, надеялась, что сможет в отпуске наладить нормальную семейную жизнь. А там он в первый же день выпил лишнего, приревновал ее, ну и набросился уже не только на нее, но и на меня. Я маленькая была. Плохо помню. Это мать потом рассказывала, что схватила меня, паспорт, деньги и выбежала