Когда вулкан проснулся - Андрей Михайлович Дышев

предупреждения своих гидов, либо американские правозащитники, которые делали себе рекламу, изображая из себя страстных филантропов и борцов за права бедноты. Женщина, закутанная в платок, здесь никому не была нужна.

Лисица свернула на стройку, подошла к заколоченному входу в подъезд и оттянув доску, юркнула внутрь. По лестнице, засыпанной мелом и строительным мусором, она поднялась на третий этаж и свернула в правый проем. Квартира пока еще представляла собой пустую коробку с бетонными стенами. Запах известки, краски, теплый сквозняк. Из пустых оконных проемов доносились звуки города: сигналили машины, гудели моторы, из ближайшего кафе доносилась музыка.

Лисица почувствовала беспокойство. Она остановилась посреди большой комнаты, оглядела потолок с торчащими проводами, стены и дверные проемы, и ей показалось, что из-за всех углов за ней следят полицейские. Понимая, что это абсурд, она все же кинулась в соседнюю комнату, заглянула в холл, на кухню и, успокоившись, зашла в темную нишу, где в недалеком будущем, на радость жильцам, будет стоять унитаз. Там, под обломками кирпичей, она нашла карабин в брезентовом чехле и полиэтиленовый пакет со спортивным костюмом, в который тотчас переоделась.

Вытирая спиной стену, Лисица приблизилась к оконному проему, встала перед ним на колени и осторожно выглянула. Улица новоселов. Новые Черемушки! Затоптанные газоны, редкие кустики, пыль, куски бетонных блоков, торчащие из земли хвосты проволоки, узкая разбитая дорога, по которой шныряли грузовики с оконными рамами и домашней мебелью.

Лисица расчехлила карабин, взвела помповый затвор, опустила локти на подоконник и прильнула к окуляру оптического прицела. Ее указательный палец мягко лег на спусковой крючок. В желтом круге, разделенном на секторы сеткой координат, Лисица видела всю улицу в перспективе. Она казалась сдавленной прессом; детали, которые находились совсем близко, стояли едва ли не вплотную с теми деталями, которые были далеко. Редкие прохожие будто собрались на митинг и двигались так плотно, что, казалось, обязательно должны были наступать друг другу на пятки. Редкий строй пальм вообще превратился в густую рощу…

И вот в конце этой рощи появился "крайслер". Машина ехала медленно, но в оптическом прицеле она будто стояла на месте, увеличиваясь в размере, словно была надувная, и кто-то ее подкачивал. "Ну, давай же! Давай! Быстрее!" Лисице казалось, что ее сердце стучит так громко, что этот звук обязательно услышат в полицейском участке. От напряжения ее руки занемели, а вспотевшие локти стали разъезжаться на подоконнике… Она взмахнула головой, чтобы челка не закрывала окуляр, и снова прижалась бровью к упругому резиновому ободку… "Крайслер" продолжал увеличиваться в размерах. По его лобовому стеклу скользили тени и блики. На какое-то мгновение в нем отразилось солнце, и казалось, что это вспышка от разрыва гранаты.

– Господи, – прошептала Лисица. – А страшно-то как…

Она опустила перекрестие прицела на широкий передок машины, подвела его к середине никелированной решетки, за которым прятался горячий радиатор, и стала медленно давить на крючок… Машина была уже так близко, что Лисица без труда видела царапины и мелкие вмятины на кузове, видела засохших мошек на запыленном бампере…

Она перестала дышать, попыталась расслабиться, чтобы унять дрожь, но тут щелкнул выстрел. Лисица почему-то не ожидала его, или ожидала позже, и вздрогнула от испуга. Впрочем, благодаря глушителю звук выстрела не был громким, зато отдача едва не отбросила Лисицу от подоконника. Но все это было пустяком в сравнении с тем, что произошло с машиной. Мощная пуля, словно маленький снаряд, разорвала в клочья весь передок "крайслера", отшвырнула на несколько метров покореженную крышку капота, выбила лобовое стекло и разлетелась во все стороны огненными брызгами. Окутанная дымом и огнем, неуправляемая машина промчалась еще сотню метров по улице и врезалась в строительные леса строящегося особняка.

«Я убила отца!» – с ужасом подумала Лисица.

Глава восьмая

Не тот!

Включив торможение, Гера тяжко вздохнул, вытер промасленной тряпкой взмокший лоб и посмотрел в боковое окошко. Апокалипсиса вроде того, каким фильм «Экипаж» пугал зрителей, не было. Ни горящих зданий, ни несущегося с гор селя, ни глубоких трещин на земле. Лишь сыпались с неба редкие хлопья пепла, да по рулежке, наперерез самолету, мчались «скорая помощь» и полицейский «форд» с мигалками.

Гера свернул на рулежку, остановился и с большим опозданием набрал частоту "112,6".

– "Лиджет"!! Какого черта!! – услышал Гера вместо привычного спокойного приветствия визгливый голос местного диспетчера. – Почему вы не запросили посадку?!

Гера ожидал, что его встретят здесь как национального героя, и уж если на церемонии встречи не будет президента, то, по крайней мере, министр иностранных дел острова обязательно заключит его в свои объятия и со слезами на глазах возопит: "Вы единственный, кто смог сюда пробиться! Родной вы наш! Спаситель!" И после этого министр махнет рукой, и к самолету ринется орущая толпа беременных женщин, детей и калек на костылях. И в дверях начнется толчея, вопли, крики, хруст костылей, и тогда орать уже придется Гере.

К грубому тону диспетчера Гера совсем не был готов. Конечно, правила он нарушил достаточно серьезно, в нормальной обстановке его сразу бы лишили пилотского удостоверения. Но сейчас были форс-мажорные обстоятельства, и на его грешок диспетчер мог бы закрыть глаза. Успокоив совесть этими мыслями, Гера уже был готов ответить на грубость какой-нибудь затасканной русской фразой, вроде "закрой хайло, козел плешивый!", но тут увидел движущийся по краю взлетки двухмоторный "барон". Самолет был настолько близко, что Гера успел различить за стеклом кабины пилота в черных очках.

М-да, выходит, Гера чуть не наломал крыльев. Видимо, "барон" уже собирался разбегаться, когда, словно фантом, в конце полосы показался "Лиджет". Можно представить себе ощущения пилота, когда он увидел остроносую птичку с ослепительными прожекторами, стремительно надвигающуюся на него.

Гера не стал называть диспетчера плешивым козлом, а лишь запросил помощь в рулении. Диспетчер проворчал что-то на местном диалекте и приказал стоять на месте и не дергаться. Гера затянул парковочный тормоз и уставился на лобовое стекло, на которое сыпался густой пепел. Верная истина: когда делаешь добрые дела, надо всегда быть готовым нести за это наказание.

С оглушительным ревом "барон" пронесся мимо. Гера перекрестился и мысленно пожелал ему удачи.

Полицейская машина и "скорая" подъехали к левому крылу. Гера выбрался из кресла, вышел в салон и посмотрел на себя в зеркало. Волосы торчком, на груди большое темное пятно от пота, нос почему-то красный. Да уж, на спасителя, спустившегося с небес на землю, он был меньше всего похож.

Гера открыл дверь, впуская в утробу самолета липкий воздух, сильно пахнущий гарью, и спустился по стремянке