Зеркальная страна - Кэрол Джонстон

Ознакомительный фрагмент

до серого цвета. Деревянный стол у окна, выходящего в сад. Протискиваюсь ближе, касаясь царапин и выбоин на стенах, согретых утренним солнцем. Шкаф тоже на месте и занимает весь южный конец комнаты. Защелка поднимается плавно, будто я открывала ее вчера, а не лет двадцать назад.

Первым делом меня поражает запах. Вместо затхлости тут пахнет клеем! Глаза привыкают к полумраку, и я понимаю, что не так: внутри наклеены дешевые бежевые обои. Подтаскиваю табурет, забираюсь в шкаф и почти не раздумывая провожу руками по бумаге. Особо ни на что не рассчитывая, внезапно нащупываю что-то твердое и металлическое. Сердце замирает. Вонзаю ногти и срываю обои. Только б она была здесь! Только б осталась на месте! Оторвав от стены бо́льшую часть бумаги, я перевожу дух. Нашла! Передо мной дверь с четырьмя панелями, ржавыми петлями и двумя массивными задвижками.

Дверь в Зеркальную страну.

* * *

Я смотрю на дверь долго. Когда-то к ней крепилась на кнопках картина Эл: одна из ранних, где акцент сделан на цвет, а не на форму. Синий, желтый, зеленый. Закрываю глаза. Остров, ну конечно же, это Остров! Неровная береговая линия скал и пляжей, внутри лес и равнина. Тропический рай вместо заснеженной страны чудес – Зеркальная страна стала для нас своего рода Нарнией, только в ней было больше цвета, больше двусмысленности, больше ужасов, больше веселья.

Задерживаю дыхание, отодвигаю задвижку и распахиваю дверь.

Сначала меня обдает холодом. Я и забыла, как здесь студено! Выдыхаю белое облачко пара, и оно клубится в темноте. Раньше на внутренней стороне двери висела карта сокровищ. Черные дороги и зеленые пространства, синяя вода, вулкан. Память проясняется, затем теряет фокус. Я медлю на пороге, не решаясь и шагу ступить, хотя меня вновь охватывает тоска по прошлому и острое желание спуститься в темноту, выйти из этого дома и попасть в другой мир. То же самое я чувствовала в самый первый раз, когда мама показала нам потайную дверь и это секретное место: страх, тревогу, восторг.

Покидаю шкаф и дом, шагнув на первую ступеньку. Содрогаюсь при виде низенькой деревянной крыши и стен, обрамляющих лестницу. Скрип старых досок затихает, и я гадаю, не вызвано ли мое нервное возбуждение призраком ребенка, которым я была когда-то. Мы с Эл столько раз пробирались здесь в темноте, что наши липкие горячие ладошки не могли не оставить бесчисленных следов на стенах и перилах, наши фонарики – пляшущих отсветов, наш приглушенный смех и шепот – эха голосов.

Я освещаю себе путь фонариком на телефоне. От уродливого белого света тени разбегаются. У меня снова кружится голова – как в детстве, когда я с ужасом предчувствовала внезапное падение с высоты, – и я не могу двинуться с места. Закрываю глаза, медленно дышу, приходя в себя. Я уже не ребенок и не позволю своим фантазиям идти вразрез с логикой и реальностью. Бояться тут нечего! Лет двести назад, когда Уэстерик еще был деревней, а этот дом – самым большим во всем поселении, дверь не прятали в шкафу, ею постоянно пользовались. В кухню входили либо с главного входа, либо через задний сад. Кладовая, дверь, лестница и узкий проход между домами служили черным ходом. Задняя часть дома сидит в земле гораздо глубже, чем фасад, и жилые комнаты находятся футах в десяти или даже больше от уровня двора. Крытая деревянная лестница применялась для той же банальной цели, что и лестница в буфетную, – для доступа на нижний этаж.

И все же телефон в руках дрожит. Стены и крыша расступаются, и я нерешительно замираю у подножия лестницы, чувствуя сквозняк. Здесь больше власти и у тьмы, и у воспоминаний. Меня охватывает предчувствие, острое и кислое, как лимонный сок, попавший в ранку.

Делаю шаг и ступаю на каменный пол. Вот я и в Зеркальной стране!

Встроенный фонарик судорожно выхватывает кирпичи, дерево, паутину, и я беру его двумя руками. Кэт, прекрати! Ты всего лишь в проходе между домами. Выложенный камнем коридор между южной стеной дома и оградой имеет футов десять в ширину, сверху его укрывает низкая деревянная крыша – похоже на элемент средневековых фортификаций под названием гурдиция. Он тянется от заложенной кирпичом двери до сада перед домом на западе и каменной прачечной на востоке. Прачечная замерла в конце прохода, словно часовой, блокируя выход в сад позади дома.

Еще раз поворачиваюсь по кругу, и замерзшее дыхание закручивается туманным кольцом. Сквозь щели в деревянной крыше проникает утреннее солнце, пронзая воздух яркими лучами. Поднимаю голову и вижу лампочку, свисающую с конькового бруса. Дернув за шнур, жмурюсь от ослепительного света. У меня никак не получается поверить, что время здесь вовсе не остановилось, и все, что я вижу и чувствую, – лишь старые призраки, эхо меня прежней, эхо моей сестры… И волшебной страны.

Я не могу отрицать очевидного, чем бы этот закуток ни был на самом деле – черным ходом, помещением для прислуги, пустым, продуваемым сквозняками пространством с каменным полом – неважно. Главное в другом: когда-то здесь кипела жизнь, восхитительно-пугающая и непоколебимо-безопасная. Невероятно увлекательная, тайная и особенная. Наша жизнь.

Оборачиваюсь к заложенной кирпичом двери. Бо́льшая часть Зеркальной страны, протянувшаяся от подножия лестницы до этой двери, называлась Бумтаун: пыльный дощатый тротуар из ящиков из-под фруктов и досок футов шесть в ширину, где находились почта и полицейский участок: стойка и столы из картонных коробок, сиденья из диванных подушек и одеял. В юго-западном углу у самой стены был салун Трехпалого Джо, в северо-западном – вигвамы племени лакота-сиу и квадратная арена для тренировок, обозначенная палками.

Позже Бумтаун стал тюрьмой Шоушенк, салун Трехпалого Джо – куда менее экзотичной комнатой отдыха и досуга для заключенных, деревянные ящики – дверями и стенами Блока номер пять, а мы – его обитателями. В лучшие времена Эл заставляла меня сидеть рядом с ней часами, мастеря оружие из зубных щеток и старых дедушкиных бритвенных лезвий.

Поворачиваю на восток, иду к прачечной, провожу ладонью по шероховатым кирпичам внешней стены. С другой стороны находится еще один длинный проход и зеленый сад, еще один похожий на мрачную пещеру дом – здание времен Викторианской эпохи с эркерами, крашеными кирпичами и прибоинами, прикрывающими торцы кровли. Проход сужается возле большого запертого шкафа, в котором когда-то хранились наши настольные игры и книги. Рядом стоит широкая синяя коляска с тремя ржавыми колесами и вместительным поддоном для покупок, в углу складного верха – полинявшее название лейбла, «Серебряный крест».

Дверь прачечной не заперта, ее никогда не запирали, потому что выход в сад блокируют ржавые цепи и висячий замок. Прачечная была