Михаил Березин - Кругом – сплошная ложь

– На том свете отдохнем, – бодро парировал я. – Мне тут одно дельце нужно расследовать. – И жизнерадостно улыбнулся. – Уже два трупа.

Услышав это, он окончательно сник. Его пассии, видимо, надоело нежиться в моих объятиях, она грубо оттолкнула меня, поднялась и поправила лифчик.

– Это что, твой знакомый? – обратилась она к Горбанюку.

– В некотором роде, да. А точнее – сослуживец. Впрочем, в самолете ты читала его книгу. Это как раз и есть тот Миша Крайский.

Прозвучало до обидного буднично. В подобной ситуации я бы предпочел услышать голос Левитана: «Внимание! Внимание! Перед вами находится надежда русской словесности Михаил Крайский!» Что-то в этом роде.

– Да я ее толком и не читала, – лениво сообщила пассия. – Полистала, полистала – скучища…

Я тоже поднялся, отряхнул песок с одежды и искоса поглядел на нее. Такие голубые волосы могли расти только из фиолетовых мозгов. Вряд ли это была его жена. С женой я как-то разговаривал по телефону, и голос у той был куда приятнее.

– Знакомься, – сказал Горбанюк, разворачиваясь в сторону пассии. – Светлана.

– Угу, – произнес я, – так и думал, что это не твоя жена. Надеюсь, законная супруга в курсе, с кем ты тут обретаешься? Что-то не слышно было, чтобы вы с ней разводились.

– Еще чего не хватало! – испуганно взвизгнул Горбанюк. – Зачем это ей быть в курсе?!

– Ты ставишь меня в идиотское положение… – В свое время Джаич научил меня, как обращаться с Игорем Артемьевичем, когда требуется прибрать его к рукам. – Я еще не настолько погряз во лжи, чтобы скрыть от нее столь немаловажный факт.

– Но вы ведь с ней даже не знакомы! – в отчаянии взвыл он.

– Зато мы дважды разговаривали по телефону. Этого вполне достаточно, чтобы проникнуться чем-то вроде чувства ответственности…

– Не могу поверить! Неужели ты меня шантажируешь? И это в благодарность за помощь, которую я тебе когда-то оказал?

– Ну, это уже быльем поросло… Меня сейчас вот что интересует. – Вспомнив, что стою на роликах, я выбрался из песка и сделал круг, за центр которого условно принял Горбанюка. – В Испании имеется представительство «Гвидона»? В Мадриде или Барселоне? В Барселоне было бы даже предпочтительнее.

Горбанюк наморщил лоб.

– Если я не ошибаюсь, наше испанское представительство находится в Бильбао.

– Что ж, за неимением другого сойдет и Бильбао. Мне нужно, чтобы ты связался с ними и выяснил все о банкирском доме Карас. И еще мне нужен образец почерка доктора Мебеля. Он – один из совладельцев гостиницы «Вавилон любви» – здесь, в Лорет.

– Между прочим, я в отпуску, – проворчал он. Но слово «капитуляция» уже пылало крупными буквами у него на лбу.

– Горбанюк, не будь формалистом, – сказал я. – Мы же с тобой работаем на одну и ту же идею.

– На какую это?

– И тебе не стыдно? – Я сделал пируэт. Неожиданное появление Горбанюка добавило мне сил. – На идею всемерного процветания нашего дорогого и любимого «Гвидона»!

– А, – сказал он. – Понятно.

Потом с обреченным видом опустил руку в задний карман шорт и достал записную книжку.

– Сейчас попробую.

– Так ведь сегодня воскресенье!

– Неважно, может быть кого-то и удастся застать. Застал же ты, в конце концов, на месте мою заместительницу.

– И то правда.

Он меня убедил.

– Стремится побыстрее от меня отделаться, – прокомментировал я, когда он отправился на поиски ближайшего телефона-автомата.

– Слушай, – сказала Света, – ты – молодец, у тебя потрясные детективчики.

– Ты это определила, полистав один из них?

– Да нет же! Я прочла их все запоем. Это я специально сказала в присутствии своего охломона, чтобы усыпить его бдительность. А вдруг нам захочется познакомиться поближе?

Если не придавать большого значения ее голубым волосам, она была, вообще-то, ничего. Если бы не та фотографии, Аська, норвежки и Рыжая…

– И не стыдно тебе своего спонсора величать охломоном?

– На то он и спонсор, – ухмыляясь, ответила она.

Сам виноват, подумал я о Горбанюке.

– Приглашаю вас сегодня вечером на «Шоу ужасов», – сказал я.

– Обоих? – уточнила она.

– Естественно.

– А что это такое?

– Ну, это такой большой дом, где обитают чудища, которые бросаются на посетителей с ножом. И режут им глотки.

– Понарошку? – спросила она.

– Почему, понарошку? По настоящему…

– Никого нет, – сообщил, возвращаясь, Горбанюк. Вид у него был разочарованным. Ведь ему не удалось сразу же отцепиться от меня.

Потом он вздохнул:

– Отдыхают люди…

Светящаяся реклама с оскалившим клыки монстром привлекала внимание праздно шатающейся публики. «Шоу ужасов» находилось в удачном месте – неподалеку от площадки, на которой мы с Аськой катались на роликах. У входа нас тщательно обыскали – нет ли горячего или холодного оружия. Как объяснил один из служителей, стоящих у входа, некоторые посетители настолько входят в раж, что способны нанести «монстрам» серьезные увечья. Однажды актер, изображавший Фредди Крюгера, даже был убит.

– А актеры не входят в раж? – настороженно поинтересовался Горбанюк.

– Ну что вы! Они ведь профессионалы.

– Они не входят в раж, они перевоплощаются, – уточнил я. – А это куда опаснее.

Мне совершенно не нужно было, чтобы он сейчас расслабился.

– Тогда иди туда сам.

– Я тоже хочу! – взвизгнула Света.

– Мало того, что я заплатил за билеты, – проговорил я. – Так он еще и выкобенивается.

– Билеты на эшафот, – парировал Горбанюк с тяжелым вздохом.

Я развернул схему «Шоу ужасов» и сообщил, что нам нужно обязательно попасть в павильон № 4.

– Почему именно туда? – уточнил Горбанюк. – Там что, расстреливают посетителей из крупнокалиберного пулемета или сжигают огнеметом?

– Просто там – все наиболее интересное.

– Отсюда можно попасть только в павильоны № 1, № 2 и № 3, – заметила Света, оглядевшись.

По схеме выходило, что к павильону № 4 удобнее всего добраться через павильон № 3 – «Чужие».

Только мы оказались в огромном, практически темном, освещенном лишь редкими тусклыми фонарями, помещении, как в лицо Горбанюку тут же полетело что-то напоминающее мерзкую липкую медузу. Он с трудом отодрал ее от щек, но она так и осталась на ладони. Горбанюк в отчаянии потряс рукой.

– Забери у меня эту гадость, – приказал он Свете.

– Ну вот еще! – отозвалась та. – Ты может быть вообще теперь заразный. Наверное теперь с тобой и спать нельзя.

Тут же она заверещала от ужаса и помчалась по пересеченной местности, заваленной остовами каких-то загадочных сооружений. На нас с Горбанюком надвигалось отвратительное чудовище. Из его зубастой пасти выскочили зубы помельче и щелкнули у меня перед самым носом. Чудовище издало неприятный писк. Мы с Горбанюком тоже бросились бежать, но Горбанюк зацепился штаниной за торчащий из земли обломок трубы и упал. Чудовище наклонилось над ним, и тут Горбанюк влепил ему в пасть свою медузу. Послышался крик, не имеющий ничего общего с предыдущим писком, чудовище рухнуло на пол и забилось в конвульсиях. Какое-то мгновение Горбанюк удивленно смотрел на все это, потом ткнул в него пальцем, повернулся ко мне и захохотал.

– Бежим! – крикнул я.

На него надвигались два таких же «красавчика». Но, вопреки ожиданиям, Горбанюк выдернул из земли кусок трубы, о который споткнулся, и мужественно повернулся к опасности лицом. Увидев, что дело принимает нешуточный оборот, чудовища ретировались. Тем более, что и помимо Горбанюка им вполне хватало на кого наводить страх – вокруг носились люди с перекошенными от ужаса физиономиями.

Горбанюк снова расхохотался. Его смех мне не понравился. Я двинулся между обломками каких-то гигантских аппаратов. Потом я увидел, как «красавчики» схватили молодого мулата и под истошные крики куда-то поволокли. Из рук мулата что-то выпало. Я осторожно приблизился к предмету и поднял его с земли. Это было нечто, по форме напоминающее бластер. Я нажал на спусковой крючок. Сильный луч света прорезал тьму. Одно из чудищ, тащивших мулата, взвизгнуло и упало навзничь. Мне это показалось забавным. Я повторил трюк дважды, и оба чудовища, еще продолжавшие удерживать мулата, тоже брякнулись на землю. Мулат благодарно помахал мне рукой и исчез среди груд металлолома.

– Крайский! – послышался вопль. – Крайский!

Это была Света. Я узнал ее издали по голубым волосам. Руки и ноги ее были прилеплены какой-то гадостью к сталактитам. А прямо перед ней раскрывались лепестки огромного яйца. Из яйца показалась мерзкая тварь вроде той, что сиганула на Горбанюка. Я долбанул по яйцу из бластера, и тварь как-то сразу сникла, завяла. С грехом пополам я высвободил Свете все четыре конечности. Пока я это делал, она умудрилась несколько раз сладострастно лизнуть меня в лицо.

Я схватил ее за руку, и мы побежали. Неожиданно все вокруг принялось дрожать, греметь и рушиться. Бесстрастный женский голос на нескольких языках объявил, что через пять минут корабль взлетит на воздух. Замигал красный аварийный свет.