Люся Лютикова - Все хорошие девочки попадают в рай

И такая в его голосе была жажда жизни, такая неподдельная радость, как будто бы он получил самый драгоценный подарок на свете. Я мгновенно забыла о всех своих причитаниях и лишь в каком-то оцепенении разглядывала его счастливое лицо.

И внутренний голос не преминул воспользоваться моим замешательством.

«Какая же ты все-таки неблагодарная сволочь! — начал он сурово меня отчитывать. — Для этого человека запах кур — уже счастье в его тяжелой жизни. А ты? Здоровая, можешь читать, самостоятельно ходить, работать, наконец, писать статьи о мошенниках и хоть немного помогать людям. Ты понимаешь, что должна всему этому радоваться? Понимаешь или нет?»

«Я понимаю», — виновато откликнулась я.

«А что же тогда не радуешься?»

«Я радуюсь».

«Что-то не очень похоже», — не отставал внутренний голос.

«Да радуюсь я, радуюсь!» — И в подтверждение этих слов я расправила плечи и нацепила на лицо дурацкую улыбку до ушей. Через пять метров я почувствовала, что плохое настроение куда-то улетучилось, а на его место пришла... нет, не эйфория, но вполне положительное ощущение себя в мире.

В родной подъезд я входила уже в почти веселом расположении духа, который не могли испортить ни заплеванные ступеньки, ни витавший в воздухе кислый запах щей.

Кольку я застала на том же самом месте. Только на этот раз он ничего не читал, а сидел, положив голову на руки.

— Устал? — догадалась я.

— Есть немного, — светло, по-гагарински улыбнулся тинейджер, и мне опять пришла в голову мысль, что этого мальчишку еще рано исключать из списка будущих кандидатов в президенты. — Разнес по всем трем адресам. А в одном передали встречное письмо, вот. — И он вытащил из папки конверт.

— Молодец! — похвалила я Кольку. — Этот конверт я тебе сегодня зачту за четвертое письмо, в виде премии. Но вообще будем учитывать только ту почту, что я тебе отдаю. Все равно ведь ты должен возвращаться домой, согласен?

— Ладно, — неохотно протянул подросток.

Я отсчитала Кольке его честно заработанные купюры, и он помчался в секцию дельтапланеризма. Я же пошла открывать свою квартиру. Пайса, почуяв приближение хозяйки, уже мяукала под дверью.

Не прошло и трех дней, как в «Модус вивенди» меня окончательно стали принимать за свою. Охранники у входа больше не спрашивали пропуск, менеджеры кивали в знак приветствия, а Инна ежедневно подкармливала меня сладостями. Вот и сегодня, едва я вошла, добрая девушка достала коробочку рахат-лукума. Было уже два часа дня, однако выдача мне корреспонденции задерживалась на неопределенный срок. Артем Марксович, как доверительно поведала мне Инна, пришли лишь полчаса назад и сейчас доделывали какую-то важную бумагу, которую мне и предстоит отнести. Да-а-а, следовало признать, что работник из директора был неважный. Наверное, Женя Тюленева права: с таким руководством фирма действительно быстро скатится под откос.

Лукум просто таял во рту, делать нам с Инной было нечего, поэтому мы принялись обсуждать достоинства и недостатки косметики различных фирм. Не успели мы как следует пропесочить «Эйвон», как дверь приемной неуверенно приоткрылась и на пороге возник какой-то потрепанный субъект. Всклокоченная голова, щетина недельной давности и дикий взгляд выдавали в нем давно и часто выпивающего человека. Субъект какое-то время озирался по сторонам, а потом решительно двинулся в направлении таблички «Генеральный директор».

— Вы куда? — грудью наперерез кинулась к нему Инна.

— К брату я, — агрессивно ответил выпивоха и обдал Инну таким букетом замысловатых ароматов, что та невольно отшатнулась, — к родному брату Артему Нечаеву.

— К родному брату? — Удивлению Инны не было предела. Моему, впрочем, тоже.

Воспользовавшись произведенным эффектом, субъект проскользнул за массивную черную дверь. Инна вернулась за свой стол и выглядела подавленной. Да уж, наверное, нелегко ей будет объяснить начальству, почему она пропускает всякую пьянь. Но я в случае чего подтвержу, что она до последнего самоотверженно бросалась на амбразуру.

— Ты его никогда раньше не видела? — спросила я Инну.

Та в ответ лишь отрицательно покачала головой.

— Как ты думаешь, зачем он пришел? — почему-то шепотом поинтересовалась она.

— Не знаю. Может быть, поздравить брата с днем рождения?

Первая мысль, пришедшая в голову, не всегда бывает удачной. Инна посмотрела на меня как на идиотку:

— У него день рождения в январе. Хотя откуда тебе знать...

Мои мыслительные способности были великодушно реабилитированы.

Несколько минут мы провели в молчании. Затем из директорского кабинета стали доноситься обрывки разговора на повышенных тонах, дверь распахнулась, и из нее пулей вылетел мужичонка, который теперь выглядел еще более всклокоченным.

— Ну, погоди у меня! Я тебе покажу, как родного брата не признавать! — крикнул он в пустоту кабинета, а затем, повернувшись к изумленным зрительницам, добавил: — Я его, буржуя, выведу на чистую воду! Ишь, чего удумал — голову честным людям морочить!

Бормоча под нос проклятия и обещание «пойти куда надо», охочий до братских объятий субъект выскочил в коридор.

Инна тут же кинулась к Артему в кабинет, — наверное, оправдываться за случившееся.

«Вообще-то я бы тоже ни за что не признала такого братца», — подумалось мне. Не приведи господь иметь подобных родственничков. Представляю, сколько денег этот бездельник уже высосал из бизнесмена. Хотя Артем и не вызывает у меня особой симпатии, в данном случае ему все-таки можно посочувствовать. Правильно он сделал, что отказался иметь с пьянчужкой что-либо общее.

Глава 7

Свершилось! Наконец-то чарующий баритон пригласил меня на собеседование. Завтра в три часа дня я должна буду подъехать к центральному магазину концерна «Гильдия», где и произойдет долгожданная встреча с Краснянским. Неужели мы с Настей скоро выведем мошенника на чистую воду?

Надо сказать, что звонок красавца мужчины застал меня за нелегким делом — эпиляцией волос на ногах. Чудо-машинка «Браун» безжалостно вырывала все, что попадалось ей на пути. Кстати, я могу считаться экспертом в вопросе удаления волос: на своем веку я испробовала практически все способы (кроме лазерной эпиляции, которая стоит безумных денег). Какой из них лучше? — спросите вы. Отвечаю: лучше — вообще не начинать. Если бы пятнадцать лет назад кто-нибудь предупредил меня, что несколько светлых волосинок на голенях после всех экспериментов превратятся в густую темную шерсть, я была бы по гроб жизни обязана этому человеку. Но никто не сделал доброго дела. Напротив, кто-то ведь вложил мне в руки безопасную бритву или эпиляционный крем! Так началась борьба за гладкую кожу — битва, из которой, как мне теперь абсолютно ясно, я никогда не выйду победительницей.

Радость от мысли, что вся эта история с Краснянским скоро закончится, длилась недолго. Внезапно меня как током ударило: «Мне же нечего надеть!» Не показываться ведь перед красавчиком в турецких джинсах из «Global USA» и турецкой же рубашке из «Фамилии»! А другой-то одежды у меня нет!

Я лихорадочно соображала, что же делать. Может быть, одолжить роскошный наряд у какой-нибудь подруги? Но вот беда: у тех приятельниц, которые могут позволить себе дорогие вещи, почему-то небольшой размер одежды. Подруги же моей комплекции обычно щеголяют в таких же обносках, как и я. Кстати, а может быть, действительно существует обратная зависимость между объемом талии у девушки и количеством денег, которыми она располагает? Как-нибудь на досуге хорошенько обдумаю эту мысль...

И вдруг у меня возникла идея: а не отправиться ли за нарядом в «Три толстяка»? Все-таки у них там сейчас скидки. Вдруг да что-нибудь будет мне по карману? Порывшись в сумке, я нашла купон на скидку, убедилась, что он все еще действует, и поехала в магазин.

Не успела я переступить порог магазина, как ко мне метнулись три продавщицы, все как на подбор невысокие и тощенькие. Я со своими габаритами моментально почувствовала себя слоном в посудной лавке. Это что, специально так задумано?

— Вам помочь? — наперебой защебетали девицы.

— Нет, спасибо, я пока посмотрю, — испугалась я.

Равнодушие и хамство советской торговли сегодня перешли в другую крайность — назойливость и беспардонность. Две продавщицы вернулись к обсуждению подробностей родов своей приятельницы, а третья двинулась за мной следом. Как только я проявляла интерес к какому-нибудь предмету гардероба, она принималась вещать у меня за спиной:

— Вискоза с лавсаном, сделано в Голландии, не линяет и не садится.

— Чистый хлопок, есть такие же брюки.

— Хлопок с лайкрой. Есть еще синего цвета и больших размеров.

Что она, собственно говоря, имеет в виду? Разве это вообще не магазин «больших размеров»? Или мой размер даже для этого заведения кажется слишком «большим»? Я повернулась к нахалке и твердо сказала: