Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

полиции о том, как Фан Чжифэн издевался над вами, потому что вы уже были измучены, жили в страхе, и, если бы люди узнали, что над вами издевался родной отец, вы бы, вероятно, никогда не избавились от косых взглядов и насмешек людей. Об этом вы, уже находясь под огромным психологическим давлением и на грани срыва, даже думать не могли, – добавил Хуянь Юнь. – Это поставило Чжоу Липина перед большой проблемой. Во время борьбы с Фан Чжифэном в доме он оставил множество отпечатков пальцев, следов ног и даже крови. Полиция обязательно обнаружит все следы, к тому же из-за такого шума соседи наверняка уже вызвали офицеров, не было времени ни убрать, ни инсценировать преступление, да и он понимал, что те детективные романы или манга, которые он читал, все же выдумка, в реальности очень сложно придумать уловку, которую опытные следователи не раскроют. Подумав, он нашел только один способ помочь вам – взять преступления на себя!

Стоявший в углу комнаты для посетителей Ли Чжиюн смотрел на Хуянь Юня, плотно сжав губы.

– Я все еще не знаю, что именно побудило Чжоу Липина принять это решение, изменившее всю его жизнь, но одно точно – он очень любил вас и сочувствовал вам. Конечно, он не был глупцом, он действительно был готов сесть в тюрьму, чтобы помочь вам, но не хотел из-за этого погибнуть. Он прекрасно понимал, что полиция обязательно свяжет смерть Фан Чжифэна с серийными убийствами в западном пригороде или даже объединит дела, поэтому он должен был очень осторожно создать цепочку доказательств «правды и лжи», чтобы между ним и настоящим серийным убийцей существовала некая «призрачная» связь. Что касается доказательств, есть свидетельские показания и вещественные доказательства. В свидетельских показаниях он сделал «правдивый» шаг: основываясь на новостных сообщениях о серийных убийствах, научил вас придумать историю, даже ударил вас молотком по левому плечу, чтобы выглядеть похожим на настоящего серийного убийцу. В то же время с решающими вещественными доказательствами он сделал «ложный» шаг: он знал, что отпечатки пальцев и следы ног, которые полиция найдет в вашем доме, будут доказывать только то, что он убил Фан Чжифэна, и на основании этих доказательств суд никак не сможет объединить его смерть с тремя другими делами, а поскольку он тогда был несовершеннолетним, суд мог вынести только легкий приговор. Для этого он специально унес тот молоток, потому что, хотя с момента первых трех преступлений прошло много времени, он все еще боялся, что на нем могут найти ДНК жертв первых трех убийств, и, если полиция их обнаружит, будет установлена логическая связь между ним и первыми тремя убийствами. Надо отдать должное всем тем детективным романам и манге, которые он прочитал, в критический момент они действительно помогли ему пройти по острию ножа. Но каким бы изобретательным он ни был, он все же оставался старшеклассником без криминального опыта, и в последующем полицейском расследовании два момента оказались вне его зоны контроля, поставив его в опасное положение. Во-первых, на подошвах его обуви, сохнувшей на подоконнике, было много плесени, и на местах первых трех преступлений в следах преступника тоже была обнаружена плесень. Во-вторых, основываясь на том, как убийца использовал метод сокрытия следов, разбив аквариум на месте убийства Гао Сяоянь, я сделал вывод, что он любитель детективной манги. По этому признаку полиция определила его как подозреваемого еще до того, как связала убийство в вашем доме с Чжоу Липином. Вдобавок, так совпало, что на следующий день после убийства Гао Сяоянь он был без очков из-за того, что они были разбиты – все это сильно работало против него. – Тут Хуянь Юнь взглянул на Ли Чжиюна. – К счастью, в полиции служил проницательный офицер, который настаивал на невиновности Чжоу Липина: на подошве любых кроссовок, долго не видевших солнечного света, может вырасти плесень, возможно, настоящий убийца тоже спрятал обувь, в которой совершил преступление, в темном месте. Кроме того, хотя настоящий убийца действительно мог быть любителем детективной манги, но таких много, и нельзя ставить знак равенства между Чжоу Липином и убийцей только потому, что он тоже любит мангу. Кстати, я уверен, что Фан Чжифэн придумал этот способ сокрытия улик, когда Гао Сяоянь разбила его очки, именно после того, как прочитал мангу, которую Чжоу Липин одолжил его дочери. Хотя телосложение и походка Чжоу Липина были похожи на серийного убийцу из западного пригорода, но технической экспертизе не удалось подтвердить их идентичность. В итоге Чжоу Липин, уже балансировавший на грани, снова обрел равновесие и успешно дошел до конца – его приговорили к десяти годам тюрьмы.

Закончив говорить, Хуянь Юнь глубоко вздохнул. Он стоял перед большим окном приемной и смотрел наружу. Под свинцово-серым небом городские высотки и переплетения улиц покрылись ржавым оттенком. Потоки машин, упорядоченные, но текущие рекой по вечерним улицам, медленно и тяжело двигались, словно давно не смазанное время потеряло направление, не различая, ни откуда пришло, ни куда идет…

Он повернулся и посмотрел на растерянную Фан Мэй:

– Скажите, я прав?

Фан Мэй долго молчала, словно пациент под наркозом на операционном столе. Только когда она поняла, что даже после того, как действие анестезии закончится, эти двое из комнаты не уйдут, она медленно заговорила:

– Прошло столько времени. Я как жертва уже не хочу ничего выяснять… У каждого есть прошлое, о котором не хочется вспоминать, зачем вам нужно ворошить старое? – Она подняла глаза на Хуянь Юня и, видя его серьезность, сменила тон на умоляющий: – Хорошо, я признаю, что все, что вы сказали раньше, абсолютно верно. В тот вечер десять лет назад все произошло именно так, как вы говорите. Я была в ужасе, Чжоу Липин понял, что я не хочу, чтобы кто-то узнал о том, что этот негодяй надругался надо мной, и сам вызвался взять вину на себя. Это не я его заставила. Показаниям, которые я дала полиции, тоже меня научил он… Но я же жертва, прошло десять лет, не можете же вы теперь преследовать меня за ложные показания. К тому же новое преступление Чжоу Липина на Саошулин никак не связано с делом десятилетней давности. Вы можете его арестовать или посадить, но я больше не хочу слышать имя этого человека…

– Эй! – гневный окрик Хуянь Юня заставил ее замолчать.

Возможно, из-за переполнявшего его гнева, после этого «эй» Хуянь Юнь долго не мог произнести ни слова.

Фан Мэй смотрела на него, не смея пискнуть, и в приемной снова воцарилась мертвая тишина.