Тайная академия слуг - Ким Иын

давай уж, пей. Затем он снова вылил целую бутылку в бокал – и снова выпил его до дна. И только после этого наконец начал свой рассказ. Историю, которую он никогда никому не рассказывал. Джинук так долго хотел поведать ей обо всем, выговориться… О том, что прошлое каждую ночь возвращается к нему в кошмарах, сжимает сердце и не дает дышать. О совершенных им ошибках, цепь которых полностью разрушила его жизнь, словно та была карточным домиком…

О друзьях – группе «Бетельгейзе». О Филиппинах с их лазурным морем у берегов Себу. И спа «Голдмун» с завораживающим бассейном на краю утеса. О том, что случилось, когда солнце было в зените, а в воздухе чувствовался теплый запах моря, принесенный легким бризом, цветы источали аромат, а их лепестки кружились в воздухе. И о том, что было потом, – о конце пяти перспективных жизней. Как им каждому выдали по пистолету, как они прицелились друг в друга – и раздались выстрелы. И как он, с пулей в боку, прыгнул с утеса и думал, что его жизнь кончена.

– Я… я выстрелил в друга. Своими собственными руками… Убил его!.. Я убил его, чтобы выжить. Это я должен был умереть, а он жить. Но я… я его убил.

Хан Соджон молча подошла и обняла Ли Джинука. На ее глазах выступили слезы.

– Знаешь, почему это должна быть именно ты? – вдруг спросил Джинук. – Ты – единственная, кто мне нужен, я не смогу без тебя, я жив благодаря тебе. – Хан Соджон не знала, что ответить. – Когда я встретил тебя, ты была странной. С раннего утра до поздней ночи перебегала с одной работы на другую – в ресторане, в круглосуточном магазине – и ни разу не жаловалась. А когда я спрашивал, не тяжело ли тебе, ты всегда отвечала одно и то же: «Если думать, что тяжело, то и будет тяжело. Я просто живу сегодняшним днем. Проживая его, как последний». – Ли Джинук осторожно вытер ей слезы. – И при этом ты улыбалась. Поднимая взгляд в ясное небо или глядя куда-то в пустоту, улыбалась так беспечно и легко… Вот в чем причина. Для меня эта улыбка стала всем – моим якорем, привязывавшим меня к этому миру. Тонкой, незаметной нитью, о которой ты сама даже не подозревала.

Он внимательно посмотрел на нее.

«Так вот оно что – во мне ты находил небольшое утешение… Спасительная ниточка, не дающая опустить руки, когда хотелось отказаться от жизни. Вот почему ты всегда был рядом, когда я подвергалась опасности…»

Хан Соджон подтянула колени к груди и на мгновение опустила на них голову. Затем снова уставилась на пылающий костер. Легкое опьянение от выпитого соджу и тепло от огня отдавалось где-то в голове. Она подняла взгляд – звезды тихо мерцали в ночном небе. Уже близился рассвет.

А что, если и правда просто остаться здесь… В этом месте, где никто их не найдет, где так тихо и такая прекрасная природа… Разве здесь они не могли бы прожить другую жизнь? Начать все заново… На мгновение в душе Хан Соджон зародилось сомнение.

– Когда я упал с того утеса, меня спасла ректор Академии, – внезапно сказал Джинук. – То, что тебе нужно… Информация, которую Академия собирала все эти долгие годы и которую так охраняет Ихва, – чтобы заполучить это, мне придется ее убить. Это то, чего ты добиваешься. После того, что я тебе рассказал, – ты все еще хочешь этого?

Ли Джинук пристально посмотрел на Хан Соджон. Она тоже подняла голову и встретилась с ним взглядом. Долгое время они молчали. Соджон не могла собраться с духом и ответить, да он ее и не торопил.

Костер начал постепенно затухать. Хан Соджон должна была дать какой-то ответ. Даже если последствия этого ответа разведут их по разные стороны и разрушат его жизнь, а для нее станут ношей, которую она не сможет в конце концов вынести… Ей ничего не оставалось.

– Хочу.

Выслушав ответ, Ли Джинук долго молчал.

– А нельзя ли заполучить все это, не прибегая к убийству? – выдала Соджон, тяжело выдохнув.

Это были трусливые слова. Она пыталась снять с себя ответственность за подстрекательство к убийству, но в то же время безо всяких жертв получить желаемое. Соджон знала, что это невозможно, – но все равно спросила.

«Это место на самом краю света. Я приехала сюда, оставив свой мир, но сейчас мне во что бы то ни стало нужно в него вернуться. В тот мир, где меня ждет светлое будущее, в котором я обязательно создам счастливую семью. – Она отвернулась, чтобы не встретиться с Джинуком взглядом. Ее сердце сжалось от мучительной боли. – Как я могу так жестоко с ним поступать?»

Ли Джинук наполнил третий бокал и залпом осушил его. Затем поднялся. У его ног валялись три пустые бутылки из-под соджу. Он задел одну, и звон стекла разорвал ночную тишину.

– Хорошо. Я сделаю так, как ты хочешь. А теперь возвращайся в Корею.

После этих слов Джинук оставил Соджон одну и растворился в сером предрассветном воздухе.

Она не смогла его остановить. Просто не смогла. Костер догорел и погас. Долгая ночь подходила к концу. По земле стелился утренний туман. Она знала, что больше ей нельзя оставаться здесь. Но посидела еще – и встала только тогда, когда высохла утренняя роса на траве.

А Ли Джинук с очередной бутылкой соджу в руках в одиночестве брел вдоль побережья. Вокруг не было ни души. Он смотрел на бескрайнюю воду – чем дальше уходил его взгляд, тем бескрайнее и глубже она казалась. Из-за горизонта медленно поднималось солнце, рассеивая утренний туман, и его золотистые лучи, словно золотая пыль, сверкали на поверхности моря. Лодка, похожая на изогнутый рыбий хребет, рассекая водную гладь, медленно плыла вдоль линии горизонта.

Вода, стирающая все воспоминания и растворяющая их в себе, унося в небытие… Ли Джинук хотел быть как вода. Разбиваясь о скалы, петляя в водоворотах и бурля, она никогда не успокаивается.

Он знал. Даже если б Хан Соджон сама не пришла к нему и не озвучила свое решение, у него не было выбора, и он все равно сделал бы все так, как нужно. Из-за Чон Гымхи. Она знала, что Хан Соджон – ключ, который приведет Ли Джинука в движение.

Гымхи уже предупредила его, что если он не добудет оберегаемую Чон Ихва информацию, Хан Соджон не поздоровится. Так она загнала и его, и Соджон в ловушку, ловко угрожая каждому