Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

улик убийца взял из известной японской детективной манги, но она не очень популярна в Китае, поэтому полиция вряд ли о ней знает. Раз он смог скопировать прием из малоизвестной манги, предположение, что он фанат или даже любитель детективов, не кажется таким уж абсурдным.

– Ах вот оно что! – Ли Чжиюн наконец понял. – Но ты сказал, что есть более простой способ найти его…

Хуянь Юнь с видом «я же все так ясно объяснил, как ты до сих пор не понимаешь» взял шашлык из горбыля и сказал:

– Судя по одежде убийцы и условиям жизни, он небогат, поэтому вряд ли заказывает тайваньскую мангу через Интернет, а в западном пригороде очень мало книжных магазинов… Пусть полиция узнает через Dangdang и Joyo[3], кто из жителей западного пригорода покупал эту мангу, а потом проверит каждого…

6

Линь Сянмин вышел из шумной шашлычной и сделал несколько звонков, прося следственную группу немедленно связаться с головными офисами Dangdang и Joyo, чтобы получить информацию о заказах этой японской детективной манги и именах покупателей… Когда он отдал все распоряжения и обернулся, то увидел, что Хуянь Юнь поддерживает выходящего Ли Чжиюна.

Услышав рассуждения Хуянь Юня, Ли Чжиюн почувствовал, что преступник скоро будет пойман, но вместо того, чтобы воспрянуть духом и броситься ловить убийцу, он почувствовал полное бессилие, впал в какое-то оцепенение и стал пить стакан за стаканом, а потом и прямо из бутылки. Пока Линь Сянмин выходил звонить, он опустошил пять бутылок. Хуянь Юнь видел его душевные страдания и не останавливал. В результате Ли Чжиюн напился, глаза остекленели, ноги заплетались, а выйдя из ресторана, он присел у дороги, и его стошнило. Линь Сянмин быстро подошел похлопать его по спине и попросил официанта принести стакан горячей воды.

– И не знаю, чего он так напился… – пробормотал Хуянь Юнь, опасаясь упреков Линь Сянмина.

– Его напарник погиб, – тихо объяснил Линь Сянмин, – во время расследования этого дела.

Когда Ли Чжиюна почти перестало рвать, он плюхнулся на землю. Линь Сянмин вытер ему рот салфеткой и подал горячую воду. Мужчина взял бумажный стаканчик дрожащими руками, но не успел донести до рта – немного расплескал. Линь Сянмин помог ему удержать стакан, фактически напоив его.

Выпив воду, Ли Чжиюн опустил голову, упершись руками в землю, и долго молчал. Потом начал что-то бормотать. Линь Сянмин не мог разобрать его слов и, только приблизившись, услышал:

– Значит, не зря погибла, не зря…

Линь Сянмин беспокоился, что земля слишком холодная и Ли Чжиюн заболеет, если будет долго сидеть. Он попытался поднять его, но Чжиюн не только не хотел двигаться, но и оттолкнул его. Хуянь Юнь остановил такси, которое подъехало прямо к мужчине на земле. Линь Сянмин решительно затащил его на заднее сиденье и сел рядом.

Хуянь Юнь сел на переднее пассажирское место и спросил адрес Ли Чжиюна. Тот невнятно назвал место, водитель обернулся и предупредил:

– Только не блюйте в машине!

Линь Сянмин жестко оборвал его:

– Поехали!

Испуганный водитель тут же тронулся.

Мир затих.

В окне движущейся машины небо над городом казалось медленно текущей черной рекой. Осенний холод постепенно замораживал эту реку, превращая ее в лед. Дрожащие на ветру ветви, провода и фонари, как брошенные дети, постоянно мелькали перед глазами, застывшие в центре потока, растерянные и беспомощные, без завтрашнего дня.

Возможно, опасаясь тишины в салоне, водитель включил музыку. Зазвучала старая песня – Чжун Чжэньтао пел хриплым голосом:

В ветре, в ветре, холодный ветер

                          в сердце уносит мечты,

Ничего не успев закончить,

                          уже все потеряли мы,

И так больно на сердце сейчас…

Вдалеке внезапно погасшие окна в жилом доме были похожи на бессонные глаза, одинокие, печальные и меланхоличные. В этот момент Ли Чжиюн, свернувшийся в уголке заднего сиденья, вдруг начал бормотать. Сначала было невозможно разобрать его слова, но постепенно стало слышно бредовое бурчание:

– Устал, устал, хочу сам его поймать, но нет сил… Суетился, старался, и не знаю зачем… Лицо умыл, голову побрил, бороду сбрил, я привел себя в порядок, я тебя не опозорю… – В конце он даже подпел музыке: – Всякая пустота, холодно-холодно-холодно, развевается, развевается мечта на ветру…

Всю дорогу Хуянь Юнь не оборачивался, а Линь Сянмин не сказал ни слова.

Дом Ли Чжиюна находился в старом здании 1960-х годов. Его отец умер рано, дома была только мать, которой еще не было шестидесяти, но волосы уже полностью поседели. Увидев, что Линь Сянмин и Хуянь Юнь привезли пьяного сына, она рассыпалась в благодарностях. Сначала уложила Ли Чжиюна в постель, затем закрыла дверь его комнаты и пошла на кухню налить им воды.

Хуянь Юнь сказал, что не хочет пить. Линь Сянмин взял стакан и, делая глоток за глотком, стал рассматривать фотографии в рамках на стенке. В тусклом свете маленькой гостиной он долго изучал их, потом вдруг указал на одну рамку и поинтересовался:

– Ваш муж тоже был полицейским?

На фотографии крепкий мужчина в оливковой полицейской форме образца восемьдесят третьего года щекотал толстого мальчика в красном галстуке, оба смеялись во весь рот.

– Да, оба они родились, чтобы стать полицейскими, – вздохнула старая женщина. – Старший был безрассудным, младший тоже не бережет себя.

– Как умер ваш муж? – прямо спросил Линь Сянмин.

– В девяносто шестом году во время кампании по борьбе с преступностью вся городская полиция была мобилизована. После трех месяцев работы, только все закончилось, в западном пригороде произошло несколько похищений детей. Хотя у мужа выпал выходной, он был упрямым. Когда я пыталась его отговорить, он злился на меня, хмурился и говорил, чтобы я не лезла в его дела, будто я была преступницей, которую он должен поймать. Он расследовал день и ночь, не ел, не пил и наконец поймал преступников. Во время допроса разволновался, случился сердечный приступ, задержались с отправкой в больницу… Такова судьба. – Старая женщина снова вздохнула. – Каждый день, когда Чжиюн уходит, я так волнуюсь, если он поздно возвращается, думаю о разном. Хорошо, что вы сегодня привезли его домой, иначе я…

Не успела она договорить, как зазвонил телефон Линь Сянмина. Он взял трубку, и лицо его сразу же стало серьезным. Даже не успев ничего сказать после окончания разговора, он услышал от матери Чжиюна:

– Новое дело, да? Идите скорее заниматься работой, только будьте осторожны.

Линь Сянмин попрощался с ней и вышел вместе с Хуянь Юнем.

Покинув здание, Линь Сянмин повернулся к Хуянь Юню: