Тонкий лед - Пейдж Шелтон

Я закончила с письмами и тут же почувствовала, как накатывает огромная волна усталости. Вслед за ней пришло осознание: я могу закрыть глаза и позволить себе уснуть глубоко и надолго, а не спать вполглаза или бояться кошмаров – за последние три недели я ни разу не смогла позволить себе такого. Я выключила компьютер с модемом и залезла под покрывало. Потом встала, проверила замок и поставила перед дверью стул. Вернулась в кровать, снова встала, упаковала все вещи в рюкзак и поставила его рядом на постель. И только тогда смогла расслабиться.

И через несколько секунд полностью отключилась.

Глава четвертая

Я не собиралась подслушивать, но Уилла и ее спутница прошли мимо моей двери на пути в столовую как раз перед тем, как я вышла из комнаты.

– Уилла, ты рискуешь, – произнесла незнакомая мне женщина. Ее одежда была слишком легкой для здешней погоды, но мне ли говорить, на мне самой были вчерашняя футболка и ветровка.

– Я скажу ей, Лоретта, – ответила Уилла.

– Да-да, если я тебе не заплачу, ты на меня донесешь. Ой, мне так страшно! – насмешливо проговорила вторая женщина, которая, очевидно, и была Лореттой.

– А должно бы быть. Это нарушение условий досрочного освобождения.

Обе женщины остановились, и Лоретта довольно грубо схватила Уиллу за руку. Кухня была за поворотом, на другой стороне вестибюля. Они по-прежнему меня не видели: я успела отступить за угол, не переставая прислушиваться к их разговору. Я знала, что сую нос не в свое дело, но любопытство уже проснулось, и не хотелось, чтобы меня поймали на подслушивании.

– Послушай меня: это шантаж и вымогательство. И это всем будет понятно. У кого из нас будет больше проблем: у меня с моим ничтожным нарушением или у шантажистки? – сказала Лоретта.

Возникла долгая пауза. Затем Уилла рассмеялась, и уверенность в ее смехе мне совершенно не понравилась.

– Расслабься, Лоретта. Спокойнее.

Вместо ответа Лоретта коротко огрызнулась, и они направились в столовую.

Я подождала несколько секунд и пошла за ними. Когда я сворачивала за угол, что-то отскочило от ноги и, ударившись о плинтус, осталось лежать у соседней двери. Я присела на корточки и подняла вещицу.

Это был тигр. Маленькая пластмассовая фигурка, явно детская игрушка. Я встала, вновь осмотрелась и поспешила к вестибюлю. Фигурку я оставила на углу стойки. Я могла бы взять ее с собой, но вряд ли она была ценной, а мне по-прежнему не хотелось, чтобы Лоретта и Уилла хоть на секунду заподозрили, что я их подслушала.

В столовую я направилась уже совершенно заинтригованная своими новыми соседями в «Бенедикт-хаусе».

– Так, Уилла, теперь пробуй, – велела Виола.

Она не шутила, она действительно заставляла их пробовать приготовленную еду.

Я перехватила взгляд, которым обменялись Уилла и Лоретта при моем появлении. Словно гадали, могла ли я что-то услышать. Но я вела себя так, будто вообще все мне в новинку. Виола быстро всех представила и пригласила меня сесть. Я так и сделала.

Ночью я спала глубоко и беспробудно, пока Виола не постучала громко в мою дверь, объявив, что завтрак готов.

Я села на кровати, ничего не соображая, и мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, где я и как сюда попала. Неужели мне и вправду удалось сбежать на Аляску? Кажется, да. Быстро надев свою неуместную одежду и бейсбольную кепку, я вышла из комнаты и присоединилась к остальным постояльцам в небольшой столовой по соседству с маленькой, но современно обставленной кухней.

Женщин-уголовниц было трое: Уилла, Лоретта и Тринити. По их словам, они не только приехали из Анкориджа, но и жили там. Уилла говорила мало, сохраняя недовольное выражение лица. Ей предстояло готовить на всех до конца недели, и на первых порах ее участие в разговорах ограничивалось словами «да» и «нет». Готовили здесь только завтрак и ужин, обедом каждый занимался сам. Обычные постояльцы «Бенедикта» должны были обязательно приходить утром и вечером в столовую, однако я могла поступать по своему усмотрению. Если бы Виола сказала, что я должна есть вместе со всеми, я бы послушалась. В этой женщине чувствовалась определенная сила, с которой нельзя было не считаться, и благодаря этому я чувствовала себя немного спокойнее. Сейчас она была на моей стороне, и какая-то часть меня очень хотела, чтобы кто-то еще нес ответственность за происходящее вокруг. Еда и безопасность – для начала неплохо.

Я села рядом с Лореттой. К завтраку та надела спортивный топ и обрезанные шорты. «В конце концов, на дворе лето» – примерно так она ответила на комментарий Виолы, пока все накладывали еду. На вид Лоретте было чуть больше сорока – или за тридцать, если жизнь ее не пощадила. Красивые глаза и губы обрамляли морщины, которые казались чересчур глубокими для ее возраста. Ярко-красной помады на ней было столько, сколько я не носила за все свои тридцать лет. Голос у нее был глубокий, но все же не такой глубокий, как декольте. Она вела себя так, словно перепалка с Уиллой никак ее не задела: критически меня осмотрела и, облизав палец с длинным искусственным ногтем, заправила под кепку выбившуюся у меня прядь волос, а затем улыбнулась и обняла. Я почувствовала к ней симпатию несмотря на то, что успела ненароком увидеть ее более непростую сторону, – а может, как раз из-за этого. В то же время я не могла отделаться от мысли: стянула бы она деньги из моего кармана, если бы они у меня там были? Я подавила желание проверить сумку на поясе.

Тринити оказалась самой незаметной из всех преступниц, что я видела в своей жизни, а я повидала немало, когда работала в полиции в Миссури. Настоящая серая мышка: маленькая, с печальной улыбкой, которая растопила бы самое жестокое сердце (только не сердце Виолы, полагаю), и крохотными худыми пальцами. Глядя на ее руки, я удивилась, что она смогла украсть что-то крупнее пачки жвачки. Нездоровый цвет лица мог говорить о том, что она употребляла наркотики, но, может, он был таким от природы. Судя по всему, она была не под кайфом, а просто тревожной: поэтому и вздрагивала иногда.

Уилла была без своей вчерашней куртки и оказалась еще более миниатюрной, чем мне показалось при первой встрече. Из всех трех женщин она была в наилучшей форме: руки загорелые и мускулистые, а под обтягивающей футболкой проглядывали кубики пресса. Ей было как минимум за сорок, и наверняка