Смертельная красота - Елена Александровна Новикова

Черный посмотрел на покрасневшую женщину.

– Поручений не было других. А у нас с Витьком еще две кражи неподнятые, заява на телесные, туча нариков и бытовуха со смертельным.

– Разве это дело не в приоритете? Я думал, меня вызвали, потому что ваше следствие застопорилось. А вы, оказывается, еще ничего не предпринимали.

– Не надо на меня быковать!

– Кать, – Тихомиров дернул напарницу за руку.

– Отвали! Лично я никого не вызывала!

Черный исподлобья посмотрел на Смородинову. Та ответила тем же, но в ее взгляде проскочило что-то, чего следователь не понял и от чего отмахнулся, как от мухи.

– У каждого ППСника есть фото потерпевшей, на каждом участке тоже. Пока никто с заявлением о пропаже не обращался, – сказал Витек примирительным тоном.

– По описанию и возрасту потерпевшая похожа на студентку. В учебные заведения направляли запросы?

Николай обвел глазами присутствующих. Борис Петрович под тяжелым взглядом более молодого и успешного коллеги поерзал на жестком стуле. Не так он себе представлял работу в группе. Андреевский готов был заполнять бумаги и печатать набело отчеты. А не предпринимать какие-то активные действия. Нет-нет, это не для него.

– Она может и не быть студенткой, – заговорил Борис Петрович. – Да, девушка довольно молода, но это ни о чем не говорит. Ведь она могла и не поступить никуда. А могла и отучиться уже в каком-нибудь колледже и окончить его. Может быть, потерпевшая уже работала где-то или была на содержании у родителей или богатого любовника. Это кому запросы нужно было отправлять? Каждому жителю? У нас, на секундочку, не деревня и даже не поселок городского типа! А миллионник!

Андреевский произнес последнее слово так, будто был лично ответственен за такое количество жителей.

– И все вот эти ваши умозаключения – повод ничего не делать? Да даже если потерпевшая была иногородней, вы обязаны отработать все версии.

Черный медленно закипал внутри. Нашли убитую девушку четыре дня назад. Четыре! И все дело, возбужденное по ней, состоит из десяти листов, включая опись. Уму непостижимо! Ладно опера, что с них взять? Им следователь должен говорить, что делать, указывать направление. Да и опера, особенно эта фифа, которая пожирала его пылающим взглядом, мягко говоря, не шевелятся. Но вот этот болван – местный следователь? Хотелось ударить себя ладонью по лицу. Почему он-то сидит сложа руки? Да, способ убийства необычный, выходит за рамки, условно говоря, нормальности. Да, подозрение в серийности преступлений, скорее всего, подтвердится. Но с этим еще нужно поработать отдельно.

Тяжело, сложно и страшно браться за такое дело. Но не браться – еще страшнее, разве не так? Каждый день просыпаться, чистить зубы, есть свой бутерброд, пить чай, говорить о чем-то, куда-то ходить, жить – и знать, что где-то рядом существует человек, способный ради какой-то своей прихоти схватить молодую девушку и сотворить с ней такое? Неужели ни один мускул не дрогнет? Неужели можно спокойно засыпать каждый вечер в своей постели, понимая, что, возможно, прямо сейчас кто-то кричит от ужаса в последний раз в жизни?

Нет, Черный не для того пошел в следователи, чтобы стать таким вот Андреевским.

Три пары глаз смотрели на Николая. Эти взгляды были очень разные, и анализировать их не было никаких сил и желания. Дорога вымотала больше, чем Черный ожидал, и теперь он бессознательно поглаживал шрам на руке. Отчитывать нерадивых работничков можно до бесконечности и не получить ничего, кроме озлобленных людей. Следователь на миг прикрыл глаза, заглядывая в темноту.

– Значит, так, – сказал он, обращаясь к оперативникам. – Утром обойдите все колледжи, вузы, техникумы – что у вас тут есть – и покажите фото. Общежития – на особый контроль. Привлеките участковых. Я поручение напишу и с вашим начальством все согласую.

– Понятно, – кивнула Катя и облизнула пересохшие от непонятного волнения губы.

– Проверьте по сводкам заявления о пропаже девушек. Ближайшие районы тоже захватите. Особое внимание – на социальные сети.

– Ого! – присвистнул Витек.

Черный резко повернулся к Тихомирову.

– Сейчас не понял, это проблема?

– Нет, просто нас обычно следаки такое не просят. Ну чтобы прям в поручении было.

– Хороший план, – покивал Борис Петрович, поднимаясь со стула. – Можно еще на телевидение обратиться или в газеты. Там ведь могут ее фото показать? Только нужно попросить Сергея Алексеевича переснять лицо поживее.

– Кто такой Сергей Алексеевич?

– Судмед наш. Он вскрытие делал и на месте преступления работал по второму эпизоду.

Андреевский принялся засовывать в свой портфель недорешенный кроссворд.

– Вам, Борис Петрович, тоже есть поручение. Завтра вам нужно съездить в тот отдел…

– В Покровский, – подсказала Смородинова немного севшим голосом.

– Спасибо, – кивнул Черный, отчего-то испытав вдруг неловкость. – И по всем процессуальным забрать дело по первому эпизоду.

– А вы? Я думал, это дело поручили вам, – засопел Андреевский.

Николай чуть сощурил глаза.

– Думаю, с тем, чтобы привезти дело, у вас проблем не возникнет. Поручения у вас будут к восьми утра.

На лице Тихомирова отразилась вся боль существования. Катя поперхнулась воздухом, закашлялась и снова покраснела, старательно отводя глаза.

Черный не стал больше никого задерживать. Ему самому необходимы были отдых и ванна. Казалось, после почти суток в поезде он весь пропах этим специфическим запахом купейного вагона.

Ночь уже плотно взяла город в плен. Патруль отвез Николая в выделенную ему служебную квартиру, чем Черный был удивлен. Водитель был не против поболтать с приезжим следователем.

– Не, в гостинице дорого. А на «кукухе» хорошо. Там спальный район, тишина, до метро близко, до остановки. Супермаркет круглосуточный напротив. Вам понравится.

И вот Черный, поднявшись на третий этаж, вошел в служебную квартиру. Сразу, как-то на автомате, нашел выключатель, и маленькая люстра с абажуром начала светить теплым ламповым светом. Он еще не видел комнату, но тело говорило: «Мы дома».

* * *

Смородинова чувствует себя последней идиоткой. Причем это случается уже во второй раз за день.

Первый раз был утром, когда она трижды переодевалась, стоя перед зеркалом.

– Вот же дура! Господи, какая дура! – ругала себя женщина, глядя на отражение в зеркале.

Забракованные вещи неопрятной кучей валялись на кровати. Туда же полетела джинсовая рубашка – слишком простая, да еще между пуговицами норовит выглянуть бюстгальтер. Его бы тоже выкинуть, но чистого белья не осталось – кто-то ленится запустить стиральную машинку! «С таким лифчиком ни перед одним приличным мужиком не разденешься!» – со злостью думала Смородинова.

Ей стало и жаль себя, и стыдно за эти мысли.

– Да кто ты такой вообще? – нахмурилась Катя.

Повернулась к закиданной вещами кровати и вытянула из