Смертельное свидание - Д. К. Худ

Вулф. – Я уже упоминал сильный запах табака из желудка Прайса. Интуиция меня не подвела: я провел тест на присутствие никотин-сульфата, и результат был положительный.

Дженна заинтересованно подалась вперед и сделала кое-какие пометки у себя в блокноте.

– Можете объяснить, почему это важно?

– Никотин-сульфат – это прозрачная жидкость, ее широко применяют, в том числе и в сельском хозяйстве, как пестицид. Он высокотоксичный, причиняет сильные мучения. Такое по доброй воле не примут. Исходя из всего этого, делаю вывод, что Прайса убили. – Вулф вздохнул. – А уж как Прайс выпил яд – загадка. В бутылке бурбона следов никотин-сульфата нет. Ни стакана, ни пустой баночки из-под колы, которые указали бы на то, что он отравился в доме, мы не нашли. Однако, прими он яд заранее, до места смерти просто не доехал бы.

– Наша Мэгги – не просто отличный секретарь, она отменная ищейка. Попрошу ее узнать, продается ли где-нибудь в городе никотин-сульфат. Если этот пестицид покупают редко, продавец должен был запомнить, кому из местных его продал. – Дженна прочистила горло. – Время смерти установить удалось?

– Не окончательно. Жара в доме ускорила темпы разложения, поэтому опираться на температуру тела не стоило. Очевидно, что убийца включил термостат, чтобы помешать нам определить время смерти, но наступила она в промежутке между визитом в дом мистера Дэвиса и мисс Сондерс.

– Как насчет отпечатков пальцев? Кто еще побывал в доме?

– Мы нашли «пальчики» Эймоса Прайса на входной двери, нижней части перил внутренней лестницы и кухонной стойке. На двери и косяке кухонной двери – отпечатки мисс Сондерс. Прочие принадлежат уборщицам и ремонтникам. Уборщицы, которые наведывались в дом за два дня до обнаружения трупа, ездят на фургоне с GPS-трекером. Это бригада из двух человек: мать и дочь, Розмари и Лиззи Харпер. За те два дня они точно побывали вблизи места убийства.

– Ремонтник – это плотник, – сказал Кейн, вглядываясь в лицо Дженны. – Зовут Адам Стиклер. Сюда перебрался два месяца назад, до того жил в Блэкуотере, а восемь лет назад его сестра Джейн пропала по пути домой из школы. Она исчезла без следа, поэтому у него есть возможный мотив для убийства. Шериф Блэкуотера провел тщательное расследование, опять же подключилось ФБР, однако после отработки нескольких ложных зацепок от людей, видевших Джейн в тот роковой день, ее след простыл окончательно. В общем, у Стиклера и мотив есть, и на месте он тоже побывал.

– Какой еще мотив, Кейн? По-вашему, это мотив? Как это связано с нашим делом?

– Сейчас объясню, – ответил Кейн, доставая из папки документ и передавая его Дженне. – Это жалоба от его матери на Прайса за то, что тот лапал детишек на празднике в честь дня рождения. Жалобе ходу не дали, однако Джейн Стиклер была на празднике, а на следующей неделе пропала. Прайс стал главным подозреваемым у ФБР. – Кейн выложил на стол ксерокопию газетной полосы. – Об этом написано и в выпуске «Блэкуотер ньюс».

Дженна тяжело вздохнула:

– Если Джейн была на том празднике, то опросили бы всех его участников. Прайс вообще на нем присутствовал?

– Да, и его опросили, однако ничего на него не нашли. Шериф обыскал его дом, но и там ничего не было. Зато теперь у нас на руках принципиально важные улики, которых не хватило следствию тогда: в деле замешано несколько человек. Прайс мог держать Джейн не у себя дома.

– Хорошо, придется поговорить со Стиклером. На момент исчезновения сестры ему было лет четырнадцать, и он мог дождаться, пока станет взрослее, чтобы нанести удар. – Дженна просмотрела свои заметки. – Я навела справки о Лиззи Харпер, одной из уборщиц. У нее тоже есть ключ от дома и мотив. Почти шесть лет назад она на три года села в колонию для несовершеннолетних за то, что пырнула ножом отца-насильника. Она даже сына от него родила, ему сейчас семь лет. Пока шло расследование, в газетах мелькали версии о целой банде педофилов. Суд засекретил материалы дела, и нам остается опираться на протоколы предварительного следствия и сообщения в местных газетах. Если отец Лиззи был членом шайки, она вполне может мстить обидчикам. И Харпер, и Стиклер знали, что в доме никого не будет. – Она оторвалась от заметок. – Вопрос: как они тогда заманили в дом Прайса?

– Если он активно искал жертву, скажем, в Интернете, то мог стать их добычей в собственной же игре, – сказал Кейн. – ФБР давно уже вылавливает педофилов в чатах. Сериалы пестрят подобными сюжетами, а для того, чтобы притвориться ребенком и заманить в ловушку растлителя малолетних, гением быть не надо.

– Да, логично, – согласилась Дженна. – Однако строить из себя тинейджера непросто, у них свой сленг, – со вздохом заметила она. – И ведь маньяки не всех жертв находят в Сети? Я читала о делах, в которых были замешаны члены семьи и друзья.

– Нельзя забывать о том, как хитры педофилы. – Кейн стиснул подлокотник кресла. – Часто они заняты в сфере развлечения для детей. Прайс, например, работал клоуном. Педофилы сначала втираются в доверие к родителям, потом начинают обрабатывать детей. Самый распространенный типаж – это мужчина, заводящий дружбу с вдовой или матерью-одиночкой. Он делает вид, будто заботится о матери, а сам у нее за спиной насилует ребенка. Он становится папочкой, которого в семье никогда не было, отсюда и доверие детей. Большинство жертв молчит, боясь снова остаться без отца, или под угрозой расправы с матерью. Беда же в том, что педофилы орудуют как поодиночке, так и в группах, поэтому их сложно поймать.

– Это мне известно, Кейн. – Дженна постучала по столу кончиком ручки. – И тут мы подходим к вопросу: почему на Прайса совершили покушение сейчас? После стольких лет. Что вдруг заставило Лиззи Харпер возжелать крови Прайса?

– Харпер – уборщица, наверняка прибирается в домах и после детских праздников, – с суровым видом заметил Вулф. – Возможно, она стала свидетелем неподобающего поведения Прайса, вспомнила, как надругались над ней, и сорвалась, захотела убить его. Отца ведь она порешила. Впрочем, ее случай – это, скорее, исключение. Обычно люди не хотят ввязываться или считают, что надумали себе лишнего, или же просто стыдятся сообщать о подобном поведении.

Дженна сглотнула подступившую к горлу желчь.

– Не верю, что кто-то может поступать так безответственно. – Она еще раз заглянула в заметки. – Прайс был единственным клоуном у нас в городе? – спросила она потом и обвела взглядом собравшихся.

– Нет, я проверил, – ответил Роули, глядя на нее прищуренными карими глазами. – На праздниках, то есть по меньшей мере раз в месяц, обычно присутствует еще два клоуна, которые надувают замок-батут. Дети так и вьются возле него.

Да сколько же этих