Подкаст «Слушай ложь» - Эми Тинтера

с любовью – как когда готовишь пирог по бабушкиному рецепту, но он получается не тот, значит, такой вкусный он был из-за любви. Я считаю, что это бред. Скорее всего, пирог был вкуснее, потому что там было больше масла или сахар более высокого качества. Папина еда – тому доказательство. Она сделана не с любовью, а с отвращением и разочарованием. А на вкус все равно шедевр, чтоб его…

– Как дела на работе, Люси? – Мама длинными ногтями персикового цвета медленно снимает кожицу с куриной грудки и опускает ее на край тарелки. Я считаю, что это упущение.

Смотрю в тарелку.

– Нормально. Всё как обычно.

Незачем родителям знать, что меня уволили. Они и без того плохо обо мне думают.

– Это хорошо. Ты все еще в том учебном издательстве, да? Редактируешь и все такое?

– Ага.

Была у меня такая работа. Несколько месяцев. Два года назад. Ну, сойдет.

– У тебя всегда был такой цепкий глаз, ты никогда не пропускала ни одной ошибки. Помнишь, Дон? Она все отмечала в церковной программке и отдавала пастору.

– Помню, – говорит папа. – Кажется, у Джен с тех пор на тебя зуб.

– Джен надо было внимательнее печатать программки, – говорю я.

Мама смеется, потому что это чистая правда. Эти программки читать было стыдно. Я много лет развлекалась во время службы, считая ошибки в буклете, но годам к пятнадцати мое терпение лопнуло, и я стала отдавать исправленные программки пастору после службы. Джен, администратор, которая каждую неделю набирала и печатала эти программки, наверное, считала меня какой-то мелкой мерзавкой.

Джен заменили после того, как я указала, что вместо слова «события» в рассылке она напечатала «соебытия». Подросткам на службе крышу снесло. «Соебытия в жизни баптистской церкви Пламптона» – да мы в жизни ничего смешнее не видели.

Джен дали другую работу в церкви, но она затаила на меня злобу. Хотя я не виновата, что Джен не перечитывает текст, который отправляет куче людей.

Интересно, помнит ли об этом кто-то, кроме моих родителей? Все-таки агрессивная корректура церковных буклетов – цветочки по сравнению с тем, что случилось через несколько лет…

Слушай ложь: подкаст Бена Оуэнса

Выпуск второй: «Она сразу глаза выцарапает»

О Саванне доступно огромное количество информации. Многие ее друзья и родственники были рады поделиться историями о ней. Но Люси… Люси – настоящая загадка. Многие, с кем я общался, говорили, что хотят, чтобы фокус оставался на Саванне, не смещаясь на Люси. Ведь это Саванна стала жертвой.

Но нельзя говорить о Саванне, не упоминая Люси. Так что я стал всех о ней расспрашивать, узнавать, что они помнили о ней до убийства. Мой собеседник – Росс Айерс, он вырос в Пламптоне и учился в школе с Люси.

Росс: Ну, Люси была… Когда мы были детьми, она была нормальная. Милая такая, наверное, не знаю. Но потом… Не знаю. Она…

Бен: Что «она»?

Росс: Что, надо соблюдать политкорректность, даже когда говоришь про убийцу? Господи… Она была тварью, ясно? Настоящей тварью и сукой.

Глава 8

ЛЮСИ

Утром я иду к бабушке. Приглашаю маму составить мне компанию, надеясь, что она откажется, но та хватает костыли и ковыляет к моей машине.

– Она посылала тебе фото дома? – спрашивает мама, пока мы едем по улицам Пламптона. Я, к сожалению, помню их очень хорошо.

– Нет.

– Господи, он просто ужасный. Мне так стыдно…

* * *

Он вовсе не ужасный. Хотя неоспоримо странный.

Разглядываю дом, наклоняя голову вбок.

– Хм…

Мама фыркает, упирая костыли в землю, и останавливается рядом со мной.

– Старый дом она продала, хотя он, между прочим, был выкуплен, и нашла это… ну, это.

– Он розовый.

– Да.

– Мне кажется, ей стоило об этом упомянуть.

– Это она сказала, чтобы его так покрасили. Вообще-то он коричневый.

– Ага.

– Тут двадцать три квадратных метра. Ради бога, ну кто хочет жить в доме на двадцать три квадратных метра?

– Очевидно, бабушка хочет.

– И почему он на колесах? Куда она собирается его везти? Она никогда не выезжала из Техаса.

Не поспоришь, замечание справедливое.

Вообще-то домик довольно милый. Это, по сути, квадратная коробка на колесах, но в нем есть свое очарование, и дело не только в жизнерадостном розовом. Слева разбит садик, спереди стоят два стула и столик. Сам домик окружен деревьями, где-то вдалеке виднеется дом в разы больше.

Дверь открывается, на порог выходит бабушка. На ней свободное выцветшее синее платье с белыми ромашками вдоль подола. Седые волосы собраны в пучок, губы накрашены ярко-розовым, почти в цвет дома. Не думаю, что я в восемьдесят буду выглядеть так хорошо.

– Люси! – Она широко раскидывает руки.

Прохожу по траве, чтобы ее обнять. Она обнимает меня и после держит на расстоянии вытянутой руки.

– Ты не только моя любимая внучка, ты еще и самая красивая.

– Ну мам, – мама останавливается рядом со мной, кряхтя. – Хватит так говорить. Это невежливо.

– Это только если ты расскажешь остальным. – Бабушка разворачивается, приглашая нас войти движением руки. – Заходите! Я сделала чай со льдом.

Захожу в дом, и мое лицо тут же обдает холодный воздух, контрастирующий с жарой снаружи. Мама вздрагивает. Плюс маленького дома в том, что он летом сохраняет прохладу. Или даже холод, в бабушкином случае.

Для двадцати трех квадратных метров дом ощущается на удивление просторным. Справа от меня мини-кухня, слева – диван у стены, напротив дивана – телевизор. Складывается впечатление, что она спит на диване, но тут я замечаю выдвижную кровать в стене. В дальнем углу ванная комната со шторкой вместо двери.

– Сядь, Кэтлин; я волнуюсь, когда ты на этих костылях. – Бабушка указывает на диван, и мама послушно садится. Я ставлю костыли у стены.

– Видишь, когда приходят гости, я могу просто подвинуть столик! – Бабушка ставит маленький квадратный столик перед диваном.

Я сажусь на один из стульев, которые бабушка выдвигает из-под него.

– Тут очень мило.

Мама стреляет в меня глазами – не хочет, чтобы я потакала бабушке. Бабушка разливает чай из кувшина по трем стаканам и ставит два на стол. Стаканы похожи на винные бокалы без ножек, из которых надо пить красное вино. Я это знаю только потому, что Нейтан в этом вопросе невыносимый зануда. Я предпочитаю пить вино прямо из пакета.

– Рада, что тебе нравится. А то твоя мама – настоящий критик.

Делаю большой глоток чая и улыбаюсь ей. Бабушка не спрашивает, будешь ты чай с сахаром или без. По