Марк Фурман - Концерт в криминальной оправе

Ознакомительный фрагмент

А утром метель стихла. Низкое темное небо, упавшее на крыши, ушло вверх, разрешившись, как женщина при родах, желанным дитем — белыми плавными равнинами, вкупе с голубизной прозрачного воздуха и легким морозцем, отданными природой миру щедро и без остатка.

Два мощных «Кировца» освободили их из плена. Сначала проторили путь к брошенному газику, затем трактора ледоколами двинулись вперед, оставляя под гусеницами ровную чистую дорогу…

После происшествия в Ясногорском прошло около недели. День, другой Юдин вспоминал о нем: по ночам снились бесконечные метели с круговоротом до небес да тусклые фонари. Потом это разом прошло, уступив место будням, где по утрам Сергей Сергеевич опять мял чьи-то животы, изучал легкие и сердце, рассматривал влажноватые рентгенограммы на голубоватом экране. И так до обеда, после которого переключался на судебную медицину. Тут работы пока было немного, ни одного трупа, только потерпевшие с синяками после бытовых драм.

Во вторник, около десяти, позвонил Тураевский. После поездки они стали ближе друг другу, превратившись из знакомых в приятелей, каковых всегда хватает и у милиции, и у врачей.

— Хотел, Сергей Сергеевич, посоветоваться с вами по некоему вопросу, — начал Тураевский. — Еще вчера собирался…

— Опять по тому убийству? Впрочем, у меня почти все готово. Протокол вскрытия переписан набело, отдан на машинку.

— Нет, я по другому делу, — после паузы начальник милиции уточнил: — А убийством сейчас прокуратура занимается. Наше дело раскрыть, их — довести следствие до суда.

— Так что за дело, если не секрет, Анатолий Трофимович? Наверное, решили у меня просветиться. Где и что беспокоит? Гастрит, позвоночник, легкие…

— Спасибо, доктор, с этим все в порядке, — Тураевский перебил рентгенолога. — Однако, не могли бы вы уделить мне с полчаса, скажем после обеда…

Тураевский появился, как и договорились, ровно в три, не спеша разделся. Под черным полушубком с подполковничьими погонами оказалась обычная одежда — темно-серый в синеватую полоску костюм, светло-зеленая рубашка, пестрый коричневатый галстук.

— Не люблю в форме по делам ходить, — произнес начальник, оправдываясь за щегольской вид. — Сегодня с утра совещание в горадминистрации, потом у финансистов деньги на бензин выбивал.

— Ну и как с бензином?

— А куда они денутся, — усмехнулся Тураевский. — Сами знаете, какая нынче преступность. Если еще и оперативный транспорт встанет…

Сергей Сергеевич опытным медицинским оком уловил смущение собеседника. Он выложил на стол сигареты, закурив, предложил: — Чай, кофе? А может, Анатолий Трофимович, что-нибудь покрепче, для тонуса?

— Увы, Сергей Сергеевич, с последним придется повременить. Давайте перекурим для начала. В пять у меня развод и вечерний инструктаж. А эту здравую мысль оставим в уме, как-нибудь в другой раз и в подходящей обстановке.

Тураевский встал, обойдя рентгеноустановку, сделал круг по кабинету.

— Не знаю, с чего начать, доктор. Ну, откровенно, как мужчина мужчине. В ту поездку от безделья и пурги все развлекались от скуки. Воистину — пир во время чумы. Вот меня бес и попутал. Бегала там вдовушка, соседка председателя. Помогала с едой да напитками. Похоже, помогла…

— Вы уверены, это серьезно?

— По некоторым признакам, весьма. Я уж и литературу почитал, медицинская симптоматика налицо. Как там написано, — боль, резь, выделения…

— Конечно, это не по моей части, Анатолий Трофимович, но попробую помочь. Прежде всего, необходим точный диагноз. Лучше всего сделать мазок.

— Вы уж простите, Сергей Сергеевич, что не к специалисту, к вам обратился. Кувшинников в отпуске, а для милиции судмедэксперт первый советчик по всем проблемам. Должность моя такая, что все должно пройти без малейшей огласки.

— Этого вы могли бы и не говорить, — сухо произнес Юдин. — Понятие врачебной тайны еще существует в медицине.

Осмотрев Тураевского, он убедился в обоснованности его опасений. Вся триада — боль, резь, выделения была налицо.

Сделав мазки на предметном стекле, Юдин предложил начальнику дождаться пока сходит в лабораторию.

Миновав больничный переход, Сергей Сергеевич из стационара спустился в поликлинику. У дверей кожно-венерологического кабинета никого не оказалось. Там он и застал своего однокашника по Горьковскому мединституту Бориса Дружбина, длинного, рано облысевшего блондина, досиживающего время приема за грудой газет и трепом с медсестрой.

— О, Сергеич! — обрадовался Дружбин. — Присоединяйся к нашему бомонду. Веруша, какие люди нас посещают! — Борис мигом ударился в студенческие воспоминания: — Так вот, Вера, прихожу я однажды в общежитие, а там Сергей готовится отметить зачет на троих, причем с двумя дамами. Тут как раз я вхожу…

— Борис Вячеславович, у меня срочный разговор, — прервал Юдин словесный поток приятеля. — Поручение главного и сугубо конфиденциально.

Веруша усмехнулась и, оправив халат, встала, нахально взглянула в глаза Юдину, словно произнесла: «Ну и врун же вы эдакий!». — Потом отвела взор на зеркало, и, поправив прическу, выпорхнула из кабинета.

— О главном я так, к слову, так что, Боренька, не волнуйся, — успокоил Юдин бывшего сокурсника. — Покрась-ка мне поскорее мазок да взгляни на стекло профессиональным взглядом. Тут ко мне один человек обратился…

— Так нынче все говорят, — философски заметил Дружбин. — Ссылаются на приятелей, соседей, нужных людей. А не сам ли ты, Сергеич, подзалетел? На старости лет — да бес в ребро. Ну, не красней, как красна девица, это я чисто по-дружески.

Минут через пятнадцать Борис отдал ему стекла, коротко заметив:

— Попадание в десятку, — как принято говорить в наших кругах. — Стопроцентный гонококус сапиенс.

— Как и предполагал. Давай, Боренька, вот здесь на листочке набросай схему лечения.

— Сам что ли лечить собрался? В общем-то, не советую, тут периодически контроль нужен, анализы.

— Человек не хочет огласки. А контроль осуществим с твоей помощью.

— Значит так, — Дружбин взял авторучку, аккуратно в столбик начал писать. — У тебя есть все необходимое, шприцы, например?

— Вряд ли. Придется по отделениям побегать.

— На первый раз выручу. Сейчас соберу тебе небольшую аптечку…

…На все время лечения Тураевский в целях конспирации перебрался в райотдел. Как он выразился, «от греха подальше», опасаясь втянуть супругу в неожиданно свалившееся на его голову «приключение». Объяснение нашлось веское и объективное: авторитетная проверочная комиссия из Москвы, во главе с генералом. Дважды в день, утром и вечером, четко по схеме Юдин делал уколы начальнику. И вот настал день седьмой.

Накануне Сергей Сергеевич сказал своему пациенту: — Завтра, Анатолий Трофимович, предстоит провокация. Эта инъекция последняя. Проверим, все ли закончилось благополучно.

Обрадованный Тураевский отреагировал мгновенно, проявив свою «компетентность»: — Водка, коньяк? А может, в ресторан заскочим?

— Давай, Анатолий Трофимович, ограничимся пивом. — К этому времени они перешли на «ты». — Думаю, трех бутылок вполне хватит. А на закуску что-нибудь остро-соленое захвати.

К провокации, проведенной в полумраке рентгенкабинета, Тураевский приготовил несколько бутылок немецкого пива с довольно изысканной закуской. На этом все и закончилось: последующие анализы показали, что победа над болезнью одержана полная.

— Теперь я твой должник на всю оставшуюся жизнь, Сергей, — расчувствовался начальник милиции. — Хочу расплатиться за медикаменты и запомни — тебе от меня ни в чем отказа не будет.

Он достал из кармана бумажник, похоже, с заранее приготовленными купюрами.

— Спрячьте деньги, Анатолий Трофимович, — перейдя на «вы», потребовал Юдин. Тут же, чтобы снять неловкость, заметил: — Посуди сам. Ну, разве может судмедэксперт района, а я еще с неделю в этой должности, брать плату у начальника милиции?

— Обижаешь, Сергей Сергеевич, я ведь от чистого сердца, — Тураевский убрал бумажник, после паузы предложил: — А хочешь с семьей в Новый год на лошадях в лес прокатиться? Закажу пару вороных да сани с тулупами. Соглашайся, чудак, запомнится на всю жизнь.

— Давай, Анатолий Трофимович, доживем до Нового года. Скорее всего, приму столь соблазнительное предложение. Я хоть и городской, но с лошадьми в армии дело имел.

Вскоре стремительно, с хлопотами и суетой накатил Новый год. Накануне позвонил Тураевский: — Я вороных да сани уже подготовил. Назначь время. И без церемоний — это мой рождественский подарок.

Вот так встретил свой пятьдесят пятый год доктор Юдин. Около десяти вечера у дома остановились широкие розвальни с тройкой лошадей. Поверх мягкого душистого сена оказались тулупы — для него, супруги и дочери.

Конец ознакомительного фрагмента