Ирина Градова - Ария для призрака

Ознакомительный фрагмент

– Не скажи, Галя, – покачала головой Елена Степановна Конюховская, развешивая на длинной вешалке платья и костюмы, приготовленные для примерки. – Все, что связано с чертовщиной, не к добру! Знаешь, что случилось на съемках фильма «Полтергейст»?

Вместо ответа ее помощница покачала головой.

– Так вот, я читала, что во время съемок погибли три человека из съемочной группы, а потом в течение нескольких лет всякие несчастья происходили с актерами «Полтергейста». Так что не к добру Семен затеял «Призрака» ставить!

– Ерунда какая, Лена! – рассмеялась Галя. Будучи на десять лет моложе Конюховской, она не понимала, как можно всерьез воспринимать суеверия. – Ты в самом деле боишься, что призрак будет нам мстить? Ну, написал какой-то сумасшедший француз роман, а ты и уши развесила? Если уж на то пошло, мы ничего плохого не делаем – наоборот, призраку должно быть приятно, что его теперь и на русском языке поют! Этот мюзикл на Бродвее много лет шел, никто же не пострадал? Его во многих странах мира ставили, и все живы-здоровы.

– Этого мы не знаем, – упрямо ответила Елена Степановна. – Но я уже не первый раз сталкиваюсь с тем, что всякие ужастики могут обретать материальное воплощение. Вот, к примеру, у меня пропадают пуговицы со стола: положу их туда, на пару минут отойду, глядь – а их и след простыл!

– Не иначе, призрак балуется! – со смехом воскликнула Галя. – Наверное, у него пуговицы кончились!

– Что с тобой разговаривать! – надулась Елена Степановна. – Когда что-нибудь стрясется, тогда и посмотрим, кто прав!

Галина решила не продолжать разговор. Елена Степановна – прекрасный художник по костюмам, но со своими тараканами. Все знают, что она верит в приметы, сглаз, порчу и прочую чепуху. Если, скажем, она идет на работу и дорогу ей перебегает черная кошка, Конюховская в лучшем случае ищет обходные пути, а в худшем – вообще возвращается домой! Она ездит в глухую деревню в Псковской области за святой водой, а потом разбрызгивает ее в своем жилище и на рабочем месте. Елена Степановна ходит на исповедь дважды в месяц, а коллеги недоумевают, в каких грехах может исповедоваться одинокая старая дева, да еще так часто?

– Сегодня примерка у Кожухова, – пытаясь перевести разговор на другую тему, сказала Галина.

– Да, – вздохнула Елена Степановна. – Вечно он чем-то недоволен: то под мышками тесно, то в талии свободно, то воротник шею натирает!

– Ага, – мечтательно вздохнула Галя. – Пусть приходит хоть каждый божий день: даже на примерке такого мужика пощупать – одно удовольствие!

Елена Степановна презрительно фыркнула и вернулась к своим костюмам.

Ровно в восемь утра Макс звонил в квартиру Кожухова. Открыла Рогнеда Борисовна, и ему показалось, что на лице ее при виде него отразилось недовольство.

– Вы все-таки пришли! – констатировала она.

Вчера, уходя от Андрея Кожухова, Макс не был уверен, что вернется.

Самвел не хотел его отпускать и даже предложил более высокую зарплату, но узнав, сколько собирается платить Кожухов, сдался. Надо сказать, что Самвел из ныне живущих российских певцов признавал только Аллу Пугачеву и Иосифа Кобзона, но даже он не мог не слышать о Кожухове.

– Ты смотри, – сказал он Максу, – все эти звезды – народ сильно больной на голову! Так что если не понравится тебе у Кожухова, знай: я всегда рад принять тебя обратно.

– Андрей одевается, – сказала Рогнеда Борисовна, провожая Макса в комнату в конце коридора. Она представляла собой большое, почти круглое помещение, в центре которого стоял исполинских размеров рояль, блестя черной полированной поверхностью. Повсюду висели и стояли гитары, электрические и акустические. Взглянув на стены, Макс сообразил, что они, вероятно, звуконепроницаемые, потому что их обтягивал плотный, мягкий на ощупь материал. У него возникло искушение поднять крышку рояля и дотронуться пальцами до клавиш. Так он и сделал.

– Ты не говорил, что играешь, – услышал Макс хрипловатый голос за спиной. Обернувшись, он увидел Андрея в черных джинсах, свитере и надетой поверх него косухе с заклепками, что полностью соответствовало типажу рокера, которого все ожидали в нем видеть.

– Немного, – покраснел Макс, отдергивая руку от рояля. Он действительно даже не заикнулся Кожухову о музыкальной школе, считая себя любителем, тогда как его новый работодатель являлся профессионалом.

Кожухов пристально смотрел на Макса, сузив зеленые глаза, в которых читалось недоверие.

– Немного? – переспросил он.

– Да почти нет – какая разница? – пожал плечами Макс, инстинктивно чувствуя, что Андрею почему-то не нравится этот факт. – Я же не аккомпаниатором к тебе нанимаюсь!

– Это точно, – хмыкнул Кожухов. – Слушай, давай-ка кое-что проясним. Ты здесь не только из-за того, что помог мне – это, брат, плевое дело, и за такое, как ты понимаешь, орденов не дают. Ты здесь потому, что до вчерашнего дня не знал, кто я такой… Во всяком случае, ты так утверждал.

– Но это правда! – развел руками Макс. – Вернее, я знаю, но…

– Скажи, наша встреча действительно была случайной? – перебил Кожухов.

– Разумеется! Я не понимаю, чего ты завелся? Извини, что дотронулся до твоего рояля…

– Да не в рояле дело! Вокруг крутится столько разной швали, которая только и норовит приклеиться, как лист к мягкому месту, и въехать в мир шоу-бизнеса на моем горбу. Я никому не позволяю так поступать, уяснил?

– Так ты решил, что я… Знаешь, Андрей, я лучше пойду – дурацкая была идея!

– Да погоди ты, скорый поезд! Снова обиделся?

– Да не обиделся я, просто если ты уже сейчас мне не доверяешь…

– Доверие нужно заслужить. Давай начнем и посмотрим, куда это нас приведет. Только обещай мне кое-что сначала.

– Что?

– Рассказывать все, что может касаться меня. Все – это значит: если тебя начнут донимать журналисты в попытке добраться до меня, или даже если мое имя всплывет в разговоре с какой-нибудь телкой, ты немедленно бежишь ко мне и рассказываешь. Уяснил?

Макс счел данное условие странным, однако не видел причин отказываться: он вовсе не собирался обсуждать Андрея Кожухова с его поклонниками!

Перед тем как выйти из квартиры, Андрей нацепил отражающие солнцезащитные очки вроде тех, что носят американские полицейские. Они скрыли половину его лица.

– Вот, не забудь, – сказала Рогнеда Борисовна, протянув ему в дверях длинный шерстяной шарф, который Кожухов тут же намотал на горло в несколько слоев.

– Ты поведешь, – бросил Андрей, кинув Максу ключи от Chevy. Просто сказка!

За все время пути Кожухов не проронил ни слова. Только при подъезде к зданию театра он принялся диктовать Максу, как лучше проехать. На стоянке припарковались несколько дорогих машин. Из одной, сиреневой «Вольво», вышла красивая женщина лет тридцати в песцовом полушубке и, заметив машину Кожухова, направилась к ней.

– У тебя личный шофер? – игриво спросила она у Андрея и окинула оценивающим взглядом Макса. – Очень, о-очень мил!

Макс смутился и покраснел.

– Отстань! – довольно резко сказал музыкант.

– Это хорошо, – ничуть не обиженная его реакцией, продолжала женщина, – а то ведь, не ровен час, вмажешься во что-нибудь! Борька рассказал, как ты вчера…

Она не стала заканчивать фразу, но этого и не требовалось: присутствующие понимали, о чем речь.

– Ты, конечно, больше всех расстроишься, – процедил сквозь зубы Кожухов.

– А как же, – промурлыкала она, – я ведь здесь единственная, кто тебя любит!

– Упаси бог, – фыркнул Андрей и, невежливо повернувшись к женщине спиной, пошел к черному ходу в театр.

– Держи с ним ухо востро, малыш, – сказала красавица, мягко проводя рукой по щеке Макса. – Ты действительно хорошенький!

Хихикнув, она развернулась и двинулась в том же направлении, куда ушел Кожухов. Опомнившись, Макс кинулся вслед за ними, боясь, что не сможет сам отыскать дорогу в лабиринтах незнакомого здания. Очутившись внутри, он огляделся. Театр оказался не похож на виденные Максом до сих пор. Он выглядел современно, много стекла и зеркал, отчего помещения казались больше. Лестницы закручены, как серпантин, а свет ламп, ввинченных в потолок и стены, отражается от множества зеркал, благодаря чему холл наполняется ярчайшим сиянием.

Справа от двери находился гардероб, где Макс и увидел Андрея. Тот стоял рядом с красоткой в песце. Макс не слышал их разговора, но в конце его женщина, приподнявшись на цыпочки, вдруг впилась губами в губы Андрея, а тот, к удивлению Макса, ответил на поцелуй. Руки его при этом оставались в карманах. Оторвавшись от Кожухова, женщина коротко рассмеялась и удалилась ленивой походкой самки снежного барса.

Андрей проводил ее взглядом, а потом махнул рукой Максу. По пятам следуя за Кожуховым, парень только и успевал вертеть головой по сторонам, разглядывая интерьер и стены, увешанные снимками сцен из балетов, а также картины, выполненные маслом, с изображениями балерин в белоснежных пачках и танцовщиков в трико. Ему не удалось как следует рассмотреть картины и фотографии, потому что Андрей двигался быстро, и Максу тоже приходилось спешить, чтобы не отстать. Внезапно остановившись, Кожухов толкнул дверь, спрятанную за тяжелой темно-синей портьерой, и вошел в полутемную комнатенку. Макс нырнул за ним.