Евгения Грановская - Фреска судьбы

Ознакомительный фрагмент

— Одна маленькая ошибка, и какие последствия, — задумчиво проговорила Марго.

— Именно! А вы говорите «история»! — Белкин развязно усмехнулся. — История — дама чопорная. Она блюдет себя, как старая дева, и не спешит показывать свои морщинистые прелести первому встречному.

Отец Андрей и Марго переглянулись.

— Про морщинистые прелести — это вы здорово, — похвалила Марго. — Но как же тогда разобраться, где правда, а где выдумка?

Белкин вытянул указательный палец и ткнул им себя в висок.

— Только так и никак иначе, — сказал он.

— Застрелиться, что ли? — удивленно вскинула брови Марго.

Белкин засмеялся:

— Ну почему же сразу застрелиться? Я совсем не это имел в виду. Просто, встречаясь с проблемой, нужно всегда обращаться за помощью к здравому смыслу.

Историк подцепил вилкой кусок рыбы и сунул его в рот.

— Для того чтобы посягнуть на общепринятую истину, нужна смелость, — изрек он, усердно работая челюстями. — И эта смелость была у профессора Тихомирова. Он не боялся осуждения со стороны академического сообщества.

— А что, академическое сообщество может здорово попортить ученому кровь?

— А как же! В сущности, наука — это та же религия. Адепты ортодоксальной науки не терпят ересей и готовы сжечь на костре любого, кто посягнет на «незыблемые» истины. В свое время инквизиторы так же поступали с еретиками. Конечно, я выражаюсь фигурально. Слава богу, в наше время никто никого не сжигает. Но лишиться уважения коллег, а вместе с ним и профессорской кафедры можно запросто.

Марго ткнула под столом отца Андрея ногой.

Отец Андрей тут же прямо спросил:

— Владимир Иванович, о чем была последняя книга Тихомирова?

Белкин печально усмехнулся:

— Дорого бы я дал за то, чтобы суметь ответить на этот вопрос. Но увы… Наши пути разошлись полтора года назад, когда я на заседании кафедры поддержал противников Тихомирова. С тех пор он даже руки мне не подавал.

Белкин горестно вздохнул и снова взялся за бутылку. Марго посмотрела, как он наливает, перевела взгляд на его раскрасневшееся лицо и вдруг сказала:

— Владимир Иванович, знаете, о чем я подумала? А что, если переводчики не ошиблись? Что, если лицо Моисея и правда обросло ужасными рогами? Или вернее — наростами, как после ожогов. Ведь Бог явился к нему в виде горящего куста?

Белкин поставил бутылку и удивленно посмотрел на Марго.

— Очень мудрая мысль, — сказал он. — Свет истины способен испепелить и самого сильного духом человека. «Бога скрывают семьдесят тысяч покровов света и тьмы. И если поднять эти покровы, даже я буду истреблен!»

Звонок в дверь заставил Марго вздрогнуть.

Белкин нахмурил брови и положил ей руку на ладонь.

— Не беспокойтесь, — мягко произнес он, глядя на журналистку красноватыми, блестящими от выпитого глазами. — Это, наверно, кто-нибудь из соседей. Они постоянно заходят ко мне за солью или сахаром. А взамен поливают цветы, когда меня нет дома.

— Почему именно к вам?

— Потому что я чудовищно запаслив.

Белкин добродушно засмеялся, затем поднялся из-за стола и, все еще посмеиваясь, направился в прихожую.

— По-моему, мы зря сюда притащились, — недовольно произнесла Марго, когда он вышел из кухни. — Только время впустую потратили.

— Вечер еще не закончен, — возразил отец Андрей. — Посмотрим, что будет дальше.

Скрипнула дверь, вслед за тем из прихожей послышались приглушенные голоса. Марго напрягла слух и услышала следующий милый диалог.

— Ну что ты на меня злишься, душа моя? — тихо пробубнил Белкин.

— Опять навел в дом алкашей? — ответил ему сварливый женский голос.

— Ну зачем ты так? Ко мне зашли старые друзья. Они вполне приличные люди.

— Приличные? А пьют за свои наличные?

— Как тебе не стыдно!

— Ты лучше тень свою постыди за то, что слишком черная. Ладно. На, держи. Чего смотришь, как волк на пучок редиски? Это тебе! С почты сегодня принесли. Все, мне пора. Развлекайтесь!

— Может, посидишь с нами, душа моя?

— Вот еще!

Дверь захлопнулась. В коридоре послышались шаркающие шаги Белкина, а вскоре и сам он появился на пороге.

— Соседка заходила, — сообщил историк смущенным голосом. — Вручила мне бандероль. Вот, полюбуйтесь — без обратного адреса. Принесли сегодня днем, пока я отсутствовал.

Белкин положил сверток на стол и, не зная, что предпринять, растерянно на него уставился.

— Может, вы посмотрите, что там? — подсказала Марго, сгорая от любопытства.

— Что? Ах да, конечно!

Белкин схватил сверток и попытался разорвать коричневую оберточную бумагу, однако толстые, неуклюжие пальцы профессора отказывались производить столь сложную манипуляцию.

— Дайте сюда, — сказала Марго.

Она в два счета справилась с оберточной бумагой и извлекла на свет божий толстую книгу в коричневом переплете.

— Что это? — пробормотал, щуря близорукие глаза, Белкин.

— Книга. «Словарь астронома». — Марго быстро пролистала страницы, затем посмотрела на форзац и сказала: — Здесь надпись. В стихах.

— Надпись? — недоуменно проговорил Белкин. — Будьте добры, прочтите вслух.

— Я не мастер читать стихи. Но раз вы просите — слушайте:

Года проходят. Близится конец.На каждый гроб найдется свой жилец.Не нужно плоть беречь — вот мой совет(В бесстрашии большого смысла нет),Коль бесы, а верней — полки червейВ подземных недрах лакомятся ей.Не ад, не рай, а грусть на дне стакана…Усмешка губ немого истукана…

— И снизу подпись: «Аскольд Тихомиров 10.54», — закончила Марго.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Белкин. — Какой истукан? При чем здесь истукан? Смахивает на какой-то розыгрыш. Да и стишок так себе.

— Да уж, не Шекспир, — согласилась Марго.

Историк тяжело опустился на стул, Марго же повернулась к дьякону:

— Что это за «десять пятьдесят четыре», как вы думаете? — тихо спросила она. — Дата?.. Но таких дат не бывает. Что же это все значит?

Отец Андрей подумал и ответил:

— Вы правы, это дата. А вернее — год. Тысяча пятьдесят четвертый.

Белкин качнул косматой головой, нахмурился и с усилием потер пальцами красный, складчатый лоб.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он, стараясь задержать и собрать в кучу стремительно разбегающиеся мысли. — Зачем Аскольд прислал мне эту книгу? Я полтора года с ним не разговаривал и вдруг — книга. Как вы думаете, друзья, что означает этот удивительный подарок?

Марго хотела все ему объяснить, но, сообразив, что объяснения будут слишком долгими, а историк не в том состоянии, чтобы выдержать длинный монолог, махнула рукой.

— Это слишком долгая история, — сказала она. — Могу сказать одно: книга адресована не вам, хотя на конверте и стоит ваш адрес.

— Не мне? Кому же она адресована? — удивленно спросил Белкин.

— Нам. Мне и дьякону.

— Вам и… — Белкин отупело посмотрел на отца Андрея. Вновь потер пальцами потный лоб, для удобства слегка его нахмурив. — Гм… Признаюсь, я совершенно сбит с толку. Определенно мне следует пить меньше. Или, по крайней мере, перейти на более легкие напитки…

Он еще что-то бормотал, но Марго перестала его слушать. Она снова повернулась к отцу Андрею.

— Если это год, то что он означает? Что произошло в 1054 году?

Дьякон посмотрел на журналистку удивленно.

— Это одна из основополагающих дат в истории человечества, — сказал он.

Марго усмехнулась, как усмехается человек, которого только что упрекнули в невежестве, но который всем своим видом хочет показать, что не принимает упрека.

— Странно, что я о ней ничего не слышала, — с некоторым вызовом сказала Марго.

Дьякон ответил спокойно и твердо:

— Слышали. Но только позабыли. В 1054 году произошло разделение христианской церкви на православную и католическую.

— Вот оно что. И как это произошло? Напомните, а то я немного подзабыла.

— Папа Лев IX, пытавшийся закрепить свое влияние на Востоке, послал в Константинополь, к патриарху Керулларию, легатов во главе с кардиналом Гумбертом. Гумберт был человек нервный и высокомерный, он относился к Керулларию с явным неуважением, поэтому Керулларий не захотел вести с ним переговоры. Кончилось тем, что легаты написали на Керуллария акт отлучения и положили его во время богослужения на престол Софийской церкви.

— После чего кое-как унесли ноги из Константинополя! — добавил очнувшийся от забытья Белкин. — Друзья мои, простите, что перебиваю, но в тысяча пятьдесят четвертом году случилось еще одно событие. Однажды Тихомиров упоминал при мне эту дату… Если не ошибаюсь, именно в этом году случился огромный взрыв… Настолько огромный, что его наблюдали миллионы человек по всему земному шару!