Хеннинг Манкелль - Белая львица

— Собаки, — сказал Мартинссон. — Собаки нужны прямо сейчас.

Бьёрк обещал приехать и взять на себя руководство операцией.

Мартинссон и Валландер посмотрели друг на друга.

— Подведем итоги, — сказал комиссар. — Какие у тебя соображения?

— Она сюда не доехала, — ответил Мартинссон. — Может, она где-то поблизости, а может, и очень далеко. Что случилось, я не знаю. Сейчас главное — найти машину. Поэтому правильно будет начать поиски здесь. Кстати, кто-то вполне мог видеть машину. Надо опросить местных жителей. Завтра Бьёрк проведет пресс-конференцию. Нужно намекнуть журналистам, что мы очень серьезно относимся к этому исчезновению.

— Что же могло случиться? — сказал Валландер.

— То, о чем нам меньше всего хочется думать, — отозвался Мартинссон.

Дождь барабанил по стеклам и крыше.

— Чертовщина какая-то, — буркнул Валландер.

— Угу, именно чертовщина.

Около полуночи усталые и промокшие полицейские собрались во дворе дома, до которого Луиза Окерблум, судя по всему, так и не доехала. Ни темно-синей «тойоты», ни Луизы Окерблум они не нашли. Единственная примечательная находка — два лосиных трупа, обнаруженные собаками. Вдобавок по пути к месту сбора одна из полицейских машин едва не врезалась в «мерседес», который на бешеной скорости вылетел ей навстречу с проселка.

Бьёрк поблагодарил всех за работу. Он уже посовещался с Валландером и распустил усталых сотрудников по домам, предупредив, что в шесть утра поиски будут продолжены.

Валландер уезжал в Истад последним. Из машины он позвонил Роберту Окерблуму и сказал, что новостей, увы, нет. Хотя время было позднее, Роберт Окерблум попросил комиссара заехать к нему домой, где он остался теперь один с дочерьми.

Еще Валландер позвонил сестре в Стокгольм. Ведь Кристина — полуночница, наверняка не спит. Услышав, что отец надумал жениться на уборщице, сестра расхохоталась, чем несказанно удивила комиссара, но обещала в начале мая приехать в Сконе.

Валландер облегченно вздохнул, сунул телефон в гнездо и поехал в Истад. Потоки дождя хлестали в лобовое стекло.

В городе он без труда отыскал дом Роберта Окерблума. Обыкновенный дом на одну семью, каких тысячи. В нижнем этаже горел свет.

Прежде чем выйти из автомобиля, комиссар откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Она туда не доехала, думал он.

Что случилось по дороге?

Что-то в этой истории не так. Я ничего не понимаю.

4

Будильник возле кровати зазвонил без четверти пять.

Курт Валландер со стоном накрыл голову подушкой.

Я слишком мало сплю, уныло подумал он. Ну почему я не могу, как другие, придя домой, начисто забыть о работе?

Лежа в постели, он вспомнил вчерашний вечер и свой недолгий визит к Роберту Окерблуму. Какая мука — видеть мольбу в его глазах и говорить, что его жену найти не удалось. При первой возможности Валландер поспешил уйти и по дороге домой чувствовал себя прескверно. До трех не мог заснуть, хотя вымотался до предела.

Необходимо найти ее, думал он. И как можно скорее. Живую или мертвую. Найти, во что бы то ни стало.

Он договорился с Робертом Окерблумом, что утром, как только возобновятся поиски, заедет к нему. Нужно тщательно просмотреть личные вещи Луизы, разобраться, что она за человек. В глубине души комиссара ни на миг не оставляла мысль, что в ее исчезновении есть нечто более чем странное. У большинства исчезновений были характерные общие черты. Этот же случай чем-то неуловимо отличался от всех, с какими Валландер сталкивался раньше, и он хотел выяснить, в чем это отличие.

Комиссар заставил себя выбраться из-под одеяла, сварил кофе, включил радио. Чертыхнулся, вспомнив об ограблении, и подумал, что сейчас ни у кого нет времени заняться этим расследованием.

Он принял душ, оделся, выпил кофе. Взгляд в окно отнюдь не поднял ему настроение. По-прежнему лил дождь, а ветер еще усилился. Паршивая погода — для поисковой операции хуже не придумаешь. Весь день усталые, раздраженные полицейские, унылые собаки и злющие солдаты из армейской части будут прочесывать поля и леса вокруг Крагехольма. Впрочем, этим займется Бьёрк. А сам он должен просмотреть вещи Луизы Окерблум.

Валландер сел в машину и поехал к разбитому дубу. Бьёрк был уже там, нервно расхаживал взад-вперед по обочине.

— Ну и погодка, — сказал он. — Когда надо кого-то искать, как нарочно, всегда льет дождь.

— Н-да, странная штука, — согласился Валландер.

— Я переговорил с подполковником Хернбергом, — продолжал Бьёрк. — К семи он пришлет два автобуса с солдатами. Но я думаю, начать можно прямо сейчас. Мартинссон все подготовил.

Валландер удовлетворенно кивнул. Кто-кто, а Мартинссон умел организовать поисковую операцию.

— В десять состоится пресс-конференция, — сообщил Бьёрк. — Тебе бы тоже не грех поучаствовать. К тому времени нам надо иметь ее фотографию.

Валландер отдал ему снимок, который был у него в кармане.

— Хорошенькая девочка, — сказал Бьёрк, взглянув на портрет. — Надеюсь, мы найдем ее живой. Фотография похожа?

— Муж говорит, что да.

Бьёрк достал из кармана плаща пластиковый конверт и спрятал туда снимок.

— Я поеду к ним домой, — сказал Валландер. — Думаю, там от меня будет больше пользы.

Бьёрк кивнул, но когда Валландер шагнул было к своей машине, вдруг остановил его, тронув за плечо:

— Как ты думаешь? Она мертва? Стала жертвой преступления?

— Скорей всего, да, — ответил Валландер. — Если не лежит где-нибудь раненая. Но это маловероятно.

— Да, плохо дело, — сказал Бьёрк. — Очень плохо.

Валландер поехал обратно в Истад. Море было серое, с белыми барашками.

В доме на Окарвеген его встретили Роберт Окерблум и две серьезные маленькие девочки.

— Я сказал им, что вы из полиции. Они понимают, что мама пропала и вы ее ищете.

Валландер кивнул и попробовал улыбнуться, хотя в горле стоял комок.

— Меня зовут Курт. А вас как? — спросил он.

— Мария и Магдалена, — по очереди ответили девочки.

— Красивые имена, — сказал Валландер. — А мою дочку зовут Линда.

— Сегодня они побудут у моей сестры, — сказал Роберт Окерблум. — Она сейчас приедет за ними. Выпьете чаю?

— С удовольствием.

Валландер повесил куртку на вешалку, снял ботинки и прошел на кухню. Девочки стояли в дверях и смотрели на него.

Откуда начать? — думал комиссар. И поймет ли он, что я должен открыть все ящики, перелистать все ее бумаги?

Девочек увезли, Валландер пил чай.

— В десять состоится пресс-конференция, — сказал он. — Это означает, что мы официально объявим об исчезновении вашей жены и попросим откликнуться всех, кто мог ее видеть. Но, как вы понимаете, еще это означает, что мы более не исключаем возможность преступления.

Валландер был готов к тому, что Роберт Окерблум сорвется и заплачет. Однако нынче утром этот бледный, осунувшийся мужчина в безупречном костюме и галстуке держал себя в руках.

— Мы должны по-прежнему верить, что все разъяснится вполне естественным образом, — продолжал комиссар. — Но учитывать нужно все возможности, без исключения.

— Я понимаю, — сказал Роберт Окерблум. — И все время понимал.

Валландер поставил чашку, поблагодарил и поднялся.

— Вы припомнили что-нибудь, о чем мне следует знать?

— Нет. Для меня все это полная загадка.

— Давайте вместе осмотрим дом. А затем — надеюсь, вы поймете меня правильно — я должен осмотреть ее одежду, ящики, все, что может иметь хоть какое-то значение.

— У нее все разложено по порядку, — ответил Роберт Окерблум.

Начали они с верхнего этажа и постепенно добрались до подвала и гаража. Как видно, Луиза Окерблум любила светлые, пастельные краски. Валландер нигде не заметил ни темных штор, ни темных скатертей. Дом дышал радостью жизни. Мебель разномастная — старые вещи вперемешку с новыми. Еще когда пил чай, он обратил внимание, что кухня оборудована всевозможной техникой. Их материальные запросы явно не отличались излишним пуританством.

— Мне бы надо ненадолго съездить в контору, — сказал Роберт Окерблум, когда они закончили обход. — Полагаю, вы не будете возражать, если я оставлю вас одного?

— Ну что ж. Приберегу вопросы до вашего возвращения. А в случае чего позвоню. Но около десяти я уеду в управление на пресс-конференцию.

— Я к тому времени вернусь, — заверил Окерблум.

Оставшись один, комиссар принялся методично осматривать дом. Начал с кухни, заглянул во все ящики и шкафы, в холодильник и морозилку.

Кое-что удивило его: в шкафу под мойкой был солидный запас спиртного, который никак не вязался с его представлением о семье Окерблум.

Из кухни Валландер перешел в гостиную, но и здесь не нашел ничего особенного. Затем он поднялся на второй этаж. В детскую заходить не стал. Сперва занялся ванной комнатой, открыл аптечку, пробежал взглядом по этикеткам, выписал в блокнот названия кой-каких Луизиных лекарств. Стал на напольные весы и скривился, увидев, где остановилась стрелка. Потом прошел в спальню. Он всегда чувствовал себя неловко, осматривая женскую одежду, — словно чей-то взгляд украдкой неодобрительно за ним наблюдал. Проверил карманы и картонки в гардеробах. Осмотрел комод с нижним бельем. Ничего необычного, ничего, что могло бы дать хоть какую-то зацепку. В конце концов он сел на край кровати и огляделся.