Татьяна Полякова - Выйти замуж любой ценой

Ознакомительный фрагмент

– А зачем он тогда в кровать забрался?

– Не знаю, – зарыдала я, заподозрив, что помогать мне избавиться от трупа никто не спешит. – Он позвонил мне, собирался сообщить что-то важное. У него был ключ. Он за квартирой присматривал, когда я уезжала. Я пришла, а он здесь…

– Версия так себе… – поморщился Платон Сергеевич.

– Это как-то связано, – вдруг озарило меня. – Сначала убили домработницу Ольги…

– Она-то здесь при чем?

– Вчера мы с Димкой говорили о похищении…

– Димка – это покойник? – насторожился Платон Сергеевич.

– Вот именно. И он… он явно что-то заподозрил…

В этот момент я вспомнила свою вчерашнюю версию и затосковала: Платон Сергеевич выступал там в роли злодея. И от него я жду помощи.

– «Американская трагедия», – кивнул он. – Это тебе твой Димка наплел?

– Говорю же, убийства как-то связаны… Димка что-то узнал или догадался…

– Она догадалась, он догадался… – передразнил Протасов. – Ладно, намек я понял: ты донесешь на меня.

– Мне придется, – трагически произнесла я. – Платон Сергеевич, если они сейчас приедут и все это увидят… как я объясню своему жениху…

Не успела я это сказать, как в дверь позвонили. Мы разом вздрогнули и уставились друг на друга.

– Чего ты стоишь? – зашипел Платон. – Посмотри, кого принесло.

Слегка пошатываясь, я отправилась в прихожую, ожидая увидеть полицию, но увидела Юрку. Держа в руках огромный букет, он глупо улыбался, таращась на дверной глазок.

– Мамочка, – простонала я и на цыпочках кинулась в гостиную. – Там Юра.

– Тоже друг?

– Мой жених. – Юрка между тем продолжал давить кнопку дверного звонка. – Если он увидит… мне конец, – пискнула я. – Надо его спрятать.

– Кого?

– Димку. Потом избавиться от Юрки.

– Какой смысл ты вкладываешь в это слово, дорогая?

– Заткнись, гад, – перебила я. – Выпровожу Юрку…

– Проще дверь не открывать.

– Он не уйдет. Позвонит мне и станет ждать, – тут раздался веселый мотивчик, я схватила мобильный, звонил, конечно, Юрка.

– Ты могла не слышать звонок, – зашипел Платон Сергеевич.

– Его надо спрятать, и не спорь со мной, – зашипела я.

Грек, чертыхаясь, подхватил Димку под мышки.

– Сунем его под кровать.

– Лучше в шкаф, – начала приходить я в сознание. – Кровать слишком низкая…

– Ну так шевелись, – рявкнул он.

Я бросилась к шкафу, сдвинула в сторону вешалки и бестолково вертелась рядом, пока Платон Сергеевич запихивал бесчувственное тело в освободившееся пространство.

– Какой черт занес меня на эту галеру? – бормотал он.

– Что?

– Это цитата.

– Нашел время выпендриваться.

– Постель! – рявкнул он.

Я метнулась к кровати, быстро застелила ее покрывалом и, наконец, ответила на звонок мобильного, уже третий по счету.

– Да, милый.

– Ты где? – голос Юрки звучал сурово.

– Дома.

– Я звоню…

– Была в ванной. Как дела в Питере?

– Я возле твоей двери. Открой сейчас же…

– Ты вернулся, – счастливо ахнула я и устремилась к входной двери, шепнув Платону: – Спрячься…

Распахнув дверь с мобильным в руке и с улыбкой восторга на перекошенной от ужаса физиономии, я предприняла попытку обнять возлюбленного.

– Милый…

Но он, отгородившись букетом, сказал с подозрением:

– Ты сказала, что была в ванной…

– Собиралась прогуляться, – уткнувшись взглядом в свое платье, сообщила я.

– Ты как-то странно выглядишь. – Юрик вошел в квартиру, оглядываясь и даже принюхиваясь.

«Этот придурок еще и ревнует», – с досадой подумала я. Юрик сунул мне букет и прямиком направился в спальню.

– Ты же собирался вернуться в понедельник, – напомнила я.

– Запах какой-то странный, – ответил он, взгляд его метался от шкафа к постели, а я гадала, где спрятался Платон.

Юрка вдруг заглянул под кровать, приподняв покрывало, а я возмущенно сказала:

– Ты меня в чем-то подозреваешь?

– Подозреваю? – физиономия жениха слегка кривилась. – Да я почти уверен… Десять минут дверь не открывала, руки трясутся, и выглядишь так, точно встретила покойника.

«Вот это в самую точку», – хотелось ответить мне.

– Глупость какая, может, ты меня все-таки поцелуешь?

Я подумала, куда приткнуть букет, и положила его на кровать. Юрка не слушая меня, направился к окну и схватился за штору. Я замерла, почти уверенная, что за шторой укрылся Платон. Юрик злорадно взглянул на меня, дернул штору, а я с облегчением вздохнула: никого. Где же Грек? В гостиной спрятаться негде. В кухне тем более, если только на лоджии, но Юрка туда непременно заглянет. Женишок между тем решительно направился к шкафу, а я бросилась наперерез и заключила его в объятья.

– Я так соскучилась… – повиснув у него на шее, залепетала я, на мгновенье возникла надежда, что шкаф останется не тронут, но в тот день моя удача где-то задержалась, и вскоре наши объятия скорее напоминали борьбу, я упорно висела на шее Юрки, а он упорно пытался выскользнуть. Перевес оказался на его стороне.

– Убирайся отсюда! – рявкнула я, сообразив, что шкаф успел стать его навязчивой идеей. – Меня оскорбляют твои грязные подозрения.

– Или ты откроешь шкаф, или никакой свадьбы не будет, – взгляд Юрки метал молнии, и стало ясно: мое замужество откладывается на неопределенный срок.

– Вон! – ткнув пальцем в направлении выхода, лаконично произнесла я.

– Ах, вот, значит, как… И кто этот тип?

– Вон, я сказала…

Юрка оттолкнул меня и схватился за ручку шкафа.

«Конец», – успела подумать я, зажмурившись, и услышала вежливый голос Платона Сергеевича:

– Добрый день.

К тому моменту, когда глаза я открыла, дверца шкафа была распахнута, и древний Грек шагнул в спальню, с мягкой улыбкой на устах, аристократической сдержанностью манер и исключительным достоинством. Все это не очень-то подходило случаю, но впечатление произвело. Юрик замер с открытым ртом, а я подумала: «Живой Протасов все-таки лучше мертвого Димки, тем более что мечта о замужестве так мечтой и останется».

– Платон Сергеевич? – дважды моргнув, пролепетал Юрик.

– Мы знакомы? – вежливо осведомился тот.

Юрка пошел пятнами, потом вдруг побледнел и отчетливо произнес:

– Ах, ты, сволочь, – и по-бычьи нагнув голову, ринулся вперед, Грек отклонился в сторону, счастливо избегнув столкновения, и Юрка с размаху влетел в шкаф. О том, что было дальше, вспоминать не хочется. На ногах он не устоял и рухнул, а из шкафа на него рухнул потревоженный Димка. Юрка орал, пытаясь отползти в сторону, этому препятствовала кровать, я тоже орала, больше всего на свете желая упасть в обморок и не приходить в сознание как можно дольше, а Платон Сергеевич, пристроившись на кровати, с печалью в голосе опять кого-то цитировал: «Кажинный раз на этом самом месте…»

Трудно сказать, сколько все это длилось, Юрка бился на полу, я, продолжая орать во все горло, все-таки попыталась ему помочь, тут и Платон Сергеевич решил поучаствовать. Жених благополучно поднялся на ноги, поддерживаемый Протасовым, покосился на труп возле своих ног и, заикаясь, спросил:

– Это что вообще такое?

– Нельзя ли, наконец, заткнуться? – вежливо обратился ко мне Платон.

Горло драть сейчас действительно уже не стоило, рот я захлопнула и на него уставилась, справедливо рассудив: если он соображает куда лучше, чем я, то и отвечать на Юркины вопросы надлежит ему.

– Хотите воды? – вздохнул Грек, должно быть, готовясь к нелегкому разговору.

– Охренеть, – произнес Юрка, не в силах отвести взгляд от покойника, вопрос он вряд ли слышал.

– Хочу, – ответила я.

Платон одной рукой подхватил меня, другой Юрку, и мы направились в кухню.

– Что тут произошло? – сразу же задал вопрос мой избранник, что-то подсказывало мне: в женихах ходить ему недолго осталось. – Как Димка оказался в твоей спальне? Ведь это Димка Шевчук?

Платон включил электрический чайник, потом заметил кофемашину и сделал три эспрессо. Я благодарно кивнула, устроившись за столом, Юрка нервно метался от окна к двери кухни.

– Кто-нибудь может мне объяснить?

– Ирина… э-э-э… простите, не знаю отчества… обнаружила труп в своей постели. Сколько сахара?

– Какой сахар? – заорал Юрка. – Как это обнаружила труп в своей постели? – он наклонился ко мне, едва не ткнувшись носом в мой лоб.