Тайная академия слуг - Ким Иын

Ну что ж, а теперь – время дегустации. Она зачерпнула суп ложкой и поднесла ко рту.

Ей вспомнился фильм «Олдбой» – точнее, жареные пельмени кёджа оттуда[30]. Для Хан Соджон этот суп был равнозначен тем пельменям – вкус, который она могла безошибочно угадать даже с закрытыми глазами, вкус, который она усвоила благодаря множеству часов тренировок. Вкус с сильными нотками традиционной пасты из соевых бобов и соевого соуса, сбалансированный – не слишком яркий, не слишком бледный. Хан Соджон по праву могла назвать себя истинным ценителем супа матери Кан Чжунсока, как бы нелепо это ни звучало.

– Очень вкусно.

Она действительно так думала. Да, это тот самый вкус. Соджон столько времени тренировалась и прилагала кучу усилий, чтобы добиться этого вкуса… Все болезненные воспоминания вдруг нахлынули на нее. Но теперь-то все точно завершилось… Поедая тот самый суп, она смогла наконец осознать это. И от счастья у нее чуть не полились из глаз слезы.

Какая еще женщина станет есть суп из квашеной капусты в знаменательный день, когда ее мужчина признался ей в любви, да еще и на живописном пляже? И при этом проливать слезы восторга?

– Правда вкусно? – осторожно спросил Кан Чжунсок.

Он тоже прекрасно понимал, что это место – не лучшая обстановка для пары, в которой мужчина только что признался в любви, а суп из квашеной капусты – далеко не самое романтическое блюдо.

– Да, действительно очень вкусно. Так вкусно, что, кажется, вот-вот заплачу.

Соджон говорила это от всего сердца. Она добавила рис в суп и съела всю тарелку. Кан Чжунсок, улыбнувшись, тоже добавил рис. Вместе с едой он проглатывал горячие слезы, сдерживаемые в горле. Мать Кан Чжунсока, которая в это время скрывалась в углу кухни, тоже сдерживала слезы, наблюдая за ними.

В тот день на фоне морских волн слились воедино запахи цветущих вишневых деревьев и искренние слезы троих людей. Но волны были безразличны к человеческим судьбам – знай набегали себе на берег, не зная ни радости, ни печали…

* * *

На небосклоне, виднеющемся со стороны «Скай гарден» на острове Енджондо, заходило солнце, окрашивая все вокруг в алые тона. Откуда-то издалека налетел сильный ветер. Остатки солнечных лучей растекались по небу.

И на фоне этого небосклона стояли двое мужчин – прямо как с картины. Один в бежевом, другой в черном. Два высоких мужчины, засунув руки в карманы, смотрели в небо. Над их головами пролетал самолет, с шумом рассекая воздушное пространство.

Ветер развевал волосы мужчин. Никто из них не пытался привести прическу в порядок, ведь они знали, что ветер утихнет еще не скоро. Они стояли без малейшего движения, словно припаянные к земле.

– Ты собираешься продолжать жить как волк? – первым заговорил Пэк Дохён – он был в бежевом костюме.

Ли Джинук рассмеялся, едва заметно улыбнувшись. Еще один самолет пролетел над головой.

– Ли Джинук. Сын небогатого владельца лотерейного магазина. Поступил в Сеульский университет. Вместе с несколькими парнями создал странную организацию – «Бетельгейзе», кажется. Говорили, что это название символизирует мощное плечо человека, пробивающегося им к своим целям, – что-то в этом духе…

Ли Джинук пристально посмотрел на Пэк Дохёна, словно желая уколоть его своим взглядом.

– Ты был парень не промах, поэтому обычная жизнь – работа, ипотека, все вот это было не для тебя, а? Поэтому-то ты и подался на Филиппины.

Как он смог выведать это? Ли Джинук вытащил руки из карманов.

– Если б было так легко подняться на вершину, все уже давно были бы там. А кто же тогда остался бы в самом низу? Э, нет, чтобы вершина оставалась вершиной, под ней должна расстилаться широкая подошва…

Ли Джинук подошел к Пэк Дохёну, будто вот-вот был готов на него наброситься.

– Задаешься вопросом, как я это узнал? Ну, если ты у нас – вожак волков, то я примерно как детеныш тигра, а?

Джинук зло посмотрел на Дохёна.

– Эй, может, нам с тобой работать вместе? – Тот улыбнулся и поднял взгляд на летящий самолет. Странно, но когда летит самолет, он не может не приковать к себе взгляды – так и манит глаз…

– На самом деле ты мне по душе. Плохие люди тянутся к плохим, а классные люди тянутся к классным, правда?

– Говори, сукин сын. Как ты узнал? – Ли Джинук схватил Пэк Дохёна за грудки.

– Ну вот, о чем я и говорю… Кто еще в этой стране посмеет меня вот так бесцеремонно схватить? Естественно, детеныш тигра захочет привлечь внимание вожака волков. – Дохён усмехнулся. – Да скажу я, скажу, только не сердись так…

Он сбросил с себя руку Джинука и, поправив свой костюм, сказал, глядя ему в глаза:

– Мы с тобой оба – просто два мертвеца, если убрать весь этот выпендреж. Все просто. На вечеринке мой друг увидел нас с тобой. Он тебя знал. И был знаком с Пак Донджином, который был членом «Бетельгейзе». Знал, что тот поехал на Филиппины, но не вернулся. Ты один вернулся живым? Все остальные погибли? Видимо, что-то там произошло. И это изменило твою жизнь – поэтому нынче ты, как тень, шатаешься везде… Ну да мне эта история не интересна, – сказал Дохён и замолчал.

Джинук сверлил Дохёна взглядом. Тот знал его прошлое, но оно ему было не интересно… Значит, шантажировать он его не собирается. Да он и не глупый парень. Стоило Джинуку дойти до этого умозаключения, как Дохён наконец раскрыл карты:

– Я хочу превзойти свою мать. И, думаю, ты сможешь мне помочь.

Услышав эти слова, Ли Джинук решил устроить Пэк Дохёну проверку.

– Почему бы тебе просто не действовать с ней заодно, под ее покровительством? Тогда позже ты сможешь получить все. Ты ведь знаешь, что это безопаснее и надежнее?

– Знаю. Мама все устроит для меня и передаст мне перед смертью, – ответил Пэк Дохён с горькой улыбкой. – Знаешь, я понимаю это умом, но вот здесь… не могу это принять. – И он постучал себя кулаком по груди. Ветер по-прежнему развевал его волосы. – Я сын Пэк Сончхоля. Я вырос, наблюдая за отцом. Знаю, как он превзошел десятки таких людей, как моя мать, и оказался на вершине. Поэтому я должен доказать, что я не маменькин сынок, который сидит и покорно ест все, что ему положат в рот. Что я тигр – сам борюсь, сам иду к вершине без материнской помощи.

Ли Джинук нахмурился.

– Конечно, я не смогу справиться с этим один. Ты же понимаешь, насколько огромен