Мертвый сезон. Мертвая река - Джек Кетчам

с легким хрустом свалился вниз, запекшись на его жгучем дыхании.

Это она тоже увидела. Но львиная доля ее внимания была обращена на женщину.

Было в ее облике нечто такое, чего явно недоставало остальным обитателям пещеры. Это Клэр ощущала с особой силой. Некое особо опасное естество, целостность. Полнейшая концентрация чисто животной энергии, мощной и неделимой.

Женщина склонилась чуть ниже.

Клэр заметила, что Стивен не решался даже встретиться с ней взглядом.

– Младенет-с-с, – проговорила она.

В слове этом отчетливо прозвучала ярость, кровь, и Клэр почувствовала это, словно внезапно налетевший порыв холодного ветра.

Стивен озадаченно посмотрел на нее.

– Ее, – спокойно произнесла женщина, указывая рукой в дальний конец пещеры.

Наконец до него дошло.

– Я не знаю, – ответил он.

И она увидела, как испугался он собственного незнания.

Ненадолго отведя взгляд от женщины, Стивен словно бы о чем-то задумался, а затем снова посмотрел на нее. Все это время глаза женщины ни разу не моргнули. Он скользнул взглядом по костру, потолку, на мгновение задержался на фигурах близнецов, потом на мальчике с бельмом, и даже – лишь на долю секунды – на Клэр. Однако, когда он снова посмотрел на женщину, Клэр мгновенно почувствовала, что он уже что-то надумал, принял какое-то решение; теперь он уже осмеливался встретиться с ней взглядом, пусть даже совсем мимолетным.

Ей и раньше приходилось замечать подобный взгляд.

И она даже не могла с уверенностью сказать, кого из них – Стивена или женщины – ей следует опасаться больше.

Потом Стивен снова посмотрел на мальчиков, на их открытые ухмыляющиеся рты и сказал:

– Я правда не знаю. Но, думаю, вы сможете его найти. – А затем перевел взгляд на Клэр и добавил: – Ей не нравится, когда ее кусают.

0:25

Клэр ошеломленно смотрела на Стивена.

Ведь этот человек когда-то был ее мужем.

Они же столько раз занимались с ним любовью, и это было так хорошо.

Вместе с ним они зачали ребенка. Поговаривали, не завести ли второго.

Катались на лыжах в Вермонте и проводили уик-энды на берегу моря.

«Ей не нравится, когда ее кусают».

Клэр отчетливо расслышала, как Стивен сказал это. Ей показалось невероятным, что он на самом деле произнес эти слова – неимоверно спокойным и столь же серьезным тоном, как если бы речь шла не о человеческих жизнях – ее самой и Люка. Как будто он просто высказывал деловому клиенту личное суждение по интересующей того проблеме.

– У вас есть все необходимое, – сказал он, кивнув на мальчиков. – Прямо здесь.

«Так вот, значит, какой ты на самом деле», – ужаснулась Клэр.

Где-то под слоем внезапно охватившей ее паники уже зрела лютая ненависть к этому человеку.

«Ну что ж, сукин сын, ты и в самом деле слишком хорошо меня знаешь, чертовски хорошо. И меня саму знаешь, и верно оценил сложившуюся ситуацию. Но главное в другом – просто у тебя нет души, и ты сможешь предать кого и что угодно».

Стивен явно понимал, что Люк остался где-то снаружи, в данный момент прятался в каком-нибудь укромном месте и был единственным, кого не удалось схватить. Знал он и то, что Клэр никогда не бросила бы ребенка Эми на произвол судьбы. Выходит, малышка с Люком – и Клэр могла знать, где именно они прятались. Теперь же Стивен предлагал этим дикарям найти Мелиссу при помощи Люка, а Люка – при помощи ее. Он предлагал им боль. Исход его предательства – боль.

«Поступиться собственным сыном…»

«Ей не нравится, когда ее кусают».

Простая констатация факта – до нелепости простого и банального, справедливого в своей земной, повседневной, элементарно-убийственной простоте.

Клэр взаправду страшно не нравилось, когда ее щекочут или касаются пяток; не любила вкус свежего лука, чересчур дождливые или снежные дни, запах виски или бензина. Что было, то было – достоверные факты из анамнеза ее личности. Эми знала об этом. Дэвид знал. Люк знал.

Этот же копнул глубже, воспользовался уникальным выведанным знанием – чем-то, что обозначало физические пределы ее морального мужества и умения одолевать страх.

Это уже не просто лук или какое-то виски. Это было сродни кошмару, ибо проникало в самые глубины ее понимания своего естества. А он продал ее, рассказал им об этом – сделал это так запросто, словно его спросили о цвете ее волос.

«Кто же хуже из них двоих? Мужчина, выдающий секреты, или женщина, готовая использовать их в собственных целях?» То, что за женщиной не постоит применить знания, не вызывало ни малейших сомнений. Сейчас она смотрела на мальчиков – а ведь первым о них обмолвился именно Стивен.

Они пинали ее, но, слава богу, всего лишь босыми ногами – было больно, но никаких серьезных увечий они ей не причинили. Да и боль была намного слабее, чем у мужчины, – его она несколько раз с силой пнула, да так, что он пополз по полу, застонал и взмолился о пощаде.

Мальчишки подчинились, отошли от нее к стене. Пацан с бельмом на глазу принялся копаться в куче всякого хлама и наконец извлек из нее две пары зазубренных железок – как вскоре выяснилось, это были самодельные искусственные зубы, грубо вырезанные из старых банок из-под содовой воды. Поднеся свою пару ко рту, он просунул закругленный край железки между верхней губой и десной верхней челюсти, отчего со стороны могло показаться, будто изо рта у него и в самом деле растут острые металлические зубы.

Затем они снова подошли к ней и, чуть наклонившись, широко распахнули рты, поблескивая стекающей на подбородки слюной. Теперь они ждали сигнала – ждали, когда мужчина разрешит им действовать.

Женщина также приблизилась к Клэр и, слегка наклонившись, резким рывком подсунутых под мышки огрубелых шершавых рук поставила ее на ноги. Она провернула этот трюк с такой легкостью, словно это было не живое тело из плоти и крови, а какой-то пустой мешок.

– Говори, – сказала женщина.

Ее взгляд впился в лицо Клэр, изо рта пахнуло тухлым мясом, а гладкий шрам почти засветился на фоне бледной кожи.

Позади нее, в тени, встал мужчина. Сейчас он улыбался.

«А у него-то какие зубы?» – подумала Клэр.

Коричнево-черные, гнилые, остро заточенные.

Дети подступили ближе.

Она почувствовала, что помещение пещеры начинает плыть у нее перед глазами, поры ее собственного тела словно распахиваются, исторгая наружу все свое содержимое, а желудок выворачивается наизнанку, как после слишком обильной выпивки. Клэр знала, что пройдет еще мгновение, и ее обязательно стошнит. Прямо на стоявшую перед ней женщину. И