Дом лжи - Дэвид Эллис

Признаюсь, временами мне казалось, что я снова ухаживаю за Вики, только как-то странно, наизнанку. А еще я видел ее настороженность и понимал, что она не хочет поощрять меня, боится создать ложное представление о ситуации. Поэтому Вики так часто говорила о будущем, как она переедет в Висконсин и будет жить там с племянницами – как бы предупреждала меня, деликатно и ненавязчиво, что ничего между нами не изменится.

Мне все время приходилось напоминать себе – нет, Вики не влюблена в меня, она просто выказывает привязанность. Я ей симпатичен, вот и все.

А еще мы вместе планируем двойное убийство, и ничего больше.

Она подходит ко мне, и улыбка прямо расцветает у нее на лице. У меня внутри как будто тоже что-то расцветает. Такой я еще никогда ее не видел. Хотя мне казалось, что уж я-то повидал всякую Вики: отчаянную и злую, вялую и безжизненную, решительную и сосредоточенную, ищущую выход своему гневу. И совсем недолго, еще до того, как я сам все испортил, поторопил события, попросив ее выйти за меня замуж, я видел ее удовлетворенной и решил тогда, что вижу счастливую Вики.

Но нет, тогда она не была счастливой. Счастливая Вики – передо мной, сегодня. Буквально светясь от радости, она подходит ко мне легким, упругим шагом. Как же ей идет счастье – она настоящая красавица…

Я раскрываю ей объятия, и она вплывает в них, обнимает меня и даже постанывает от удовольствия. Так мы стоим некоторое время – я, закрыв глаза, впитываю каждый миг, вдыхаю ее запах, наслаждаюсь ее присутствием, ее теплом, вполне возможно, в последний раз в жизни.

– О-о-о, как же я соскучилась, парень, – шепчет Вики.

Но все равно не так, как я по ней. Я молчу. Не хочу осложнять ей эти минуты.

– С Рождеством тебя, – говорю я, когда мы наконец отодвигаемся друг от друга настолько, что можем видеть лица. Она берет мои руки в свои.

– И тебя тоже с Рождеством. Санта был очень щедр в этом году. Очень. Ты бы видел лицо Мириам, Саймон! Она плакала. Она визжала от радости. Пересчитала деньги раз десять, не меньше. И все приговаривала: «Миллион долларов! Миллион долларов! Кто мог подарить нам миллион наличными?» Я, конечно, молчала. Хотя меня так и подмывало сказать.

Я мотаю головой:

– Лучше я останусь анонимом. Вдруг за мной следят? Узнают, что я отдал гору наличности какому-то безвестному приюту в Висконсине, начнут копать и выйдут через них на тебя…

Она согласно кивает:

– Ты думаешь, за тобой правда следят?

– Нет, я так не думаю. Но я же всегда был параноиком, в отличие от тебя.

– И хорошо, что был. – Вики вглядывается в мое лицо. – Ты не обязан был это делать. Отдавать нам деньги.

– Эй, а мне-то миллион долларов на что? Отопление у меня есть, кондиционер тоже…

Вики закатывает глаза:

– Ты мог бы оставить себе хотя бы часть того, что завещал тебе Тед.

– А ты могла бы согласиться и тоже взять часть, мадам.

Я предлагал ей. Я предлагал ей все, что у меня было. Она сказала «нет». И это одна из причин, почему я люблю ее так сильно. Всю свою жизнь Вики была бедной, даже нищей. Она уреза́ла себя во всем, считала каждый цент и даже продавала свое тело, чтобы выжить. И тут парень предлагает ей двадцать один миллион долларов, просто так, за здорово живешь, а она отказывается… Хочешь помочь приюту – пожалуйста, а лично ей ломаного десятицентовика не нужно.

Вики твердо решилась выстроить свою жизнь заново, но лишь на своих условиях.

– О, кстати, о деньгах, – говорит она. – Я же хотела спросить – ты получил профессорство?

Ее глаза широко раскрыты. У меня даже теплеет на душе – значит, ей не все равно, раз она помнит, как она хотела этого для меня, на что готова была пойти, чтобы помочь мне добиться цели.

– Нет, не получил, – говорю я. – Выбрали Рейда. Хотя, как я слышал, голоса разделились почти поровну.

– У-у… Как жаль. – Она стучит мне в грудь пальцем, вскидывает подбородок. – Зря ты не использовал ту информацию, которую я добыла для тебя, глупый.

Я пожимаю плечами:

– Но есть и хорошая новость – копы из Сент-Луиса больше ни в чем меня не подозревают. Дело закрыто, убийца найден. Так что у декана больше ничего на меня нет. А вакансии еще будут.

Она ненадолго задумывается, кивает.

– Значит, все вышло по-твоему… Вот и хорошо.

Мы помолчали, и Вики перешла на разговоры о повседневном – как работа, и все такое… Я подхватил. Стал спрашивать ее о девочках – она охотно отвечала. Не просто охотно – она вся прямо светится, когда говорит о них.

Но наше время подходит к концу, я чувствую. Чувствую, но ничего не могу с этим поделать.

– Тебе, наверное, пора возвращаться.

– Ага. Проводи меня немного. – Вики просовывает руку мне под локоть, и мы идем по тропинке к стоянке для автомобилей. У меня спирает дыхание, сердце часто бьется, отсчитывая оставшиеся нам секунды вдвоем.

Надо попробовать еще раз. Надо еще раз заговорить с ней о моих чувствах. Я просто обязан сделать еще одну попытку. В конце концов, что я теряю?

– Послушай…

– Наверное, мы ненормальные, да?

Я останавливаюсь, делаю выдох. Думаю над ее вопросом, потом усмехаюсь.

– Надо сначала объяснить, что такое «норма». По-моему, это еще никому не удалось.

– Ну, ты же понимаешь, о чем я.

– Вообще-то не очень, – говорю я. – А что, обманом забирать у людей деньги и ломать им жизнь – это норма?

– Есть люди, которые отпустили бы ситуацию. Простить не простили бы, но забыть смогли бы. Или даже если б не смогли, то просто жили бы с этим дальше, и все.

– Ник не просто украл у Моники деньги, Вики. Он разрушил, уничтожил ее саму. Он воспользовался ее беспомощостью, ее зависимостью. Он увел ее из семьи, снабжал наркотиками, а потом забрал у нее деньги и скрылся, а ее бросил умирать. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо.

– Да…

– А Лорен? Она ведь прекрасно знала, в каком положении мы были тогда. Если б она взяла не все деньги, а только часть – ну, там, миллион или еще сколько-то, – мы бы выкрутились. Тоже, конечно, было бы паршиво, но мы справились бы и жили дальше. Но нет, Лорен выскребла тогда все до цента с нашего счета, оставила нас ни с чем. Нечем было даже