Эхо разрушенных судеб... - Юлия Иванина

- Я понимаю, как ты расстроен. Мама у меня тоже такая. Давление часто поднимается, сердце, бывает, прихватывает, но с походом к врачу до последнего тянет. Мы кое-как уговорили её в санаторий поехать, отдохнуть и сердце немного подлечить.

Егор улыбнулся, слушая, с какой нежностью и беспокойством Аня говорит о маме. Он тоже всё время беспокоился о своих родителях, правда, редко им это показывал, о чём сейчас очень сильно жалел. Возможно, будь он внимательнее к маме, она бы не ушла так глубоко в себя и в свою скорбь по Марусе. Или же он мог раньше обратить внимание на ухудшение здоровья папы, и тогда бы они вовремя распознали болезнь и смогли бы побороться за его жизнь.

- Видел твоего брата в больнице, - сказал он, чтобы перевести тему и немного отвлечься от давящего чувства вины. - Не того, что приезжал сегодня, а Андрея.

Девушка всполошилась и заметно напряглась.

- С ним всё в порядке? Он не говорил, что собирается в больницу.

- Не переживай, - поспешил он успокоить Аню. – Он был у Яны. Они спускались вместе в приёмное отделение, когда бабушку привезли. Он, правда, не остался и пошёл сразу на выход, чтобы его никто не заметил. Но я успел его увидеть.

- Яна тоже в больнице?

- Она туда попала ещё в тот день, когда были все эти разборки. Она ведь была тогда, когда я обнаружил, что Славик писал моей сестре записки…

- О, нет, - тихо прошептала Аня.

- Да. Она видела, как мы с ним сцепились. А потом ещё и захотела послушать, как именно её ненаглядный муженёк был связан с её двоюродной сестрой. А этот гений ничего лучше не придумал, как признаться, что всю жизнь только одну Машку любил.

- Какие же вы придурки! Как вы могли устроить такое при беременной женщине?! – возмущённо повысила голос Аня.

- Да мне самому вспоминать противно! Я облажался! Сам знаю…

- И уже не в первый раз!

- Блин, Ань, не заводись. Сказал же, что мне стыдно…

- Да нельзя сначала творить херню, потом говорить, что тебе стыдно, и снова творить херню!

Егор только в бессилии зарычал и запустил руку в волосы, нервно их взъерошив.

- Не нагнетай. Серьёзно. Я осознал, что вёл себя, как урод. Я извинился перед всеми, кого обидел. Что ты от меня хочешь? Просто скажи, что я должен сделать ещё?

- Я не знаю! – выкрикнула она, наклонившись ближе к нему.

Тонкий и лёгкий аромат малины и едва уловимая свежесть каких-то цветов неожиданно ударили по его обонянию, и следующие его слова потерялись в тяжёлом протяжном выдохе. Напряжение, усталость и неконтролируемое влечение – всё это готово было рвануть в нём в ту же секунду, и он едва смог себя удержать, чтобы не преодолеть эти несколько сантиметров, что разделяли их лица. Спасибо той крупице выдержки, что ещё в нём осталась.

- Если не хочешь вместе со мной оказаться на заднем сидении, то лучше скорее беги домой, красотка, - прошептал он, не сводя глаз с её губ.

- Что? – непонимающе выдохнула она, обжигая своим дыханием его губы.

- У тебя пять секунд…

А потом осторожно коснулся пальцами прохладной гладкой кожи её колена.

В салоне было темно, и она явно не ожидала этого, потому что резко дёрнулась, едва не ударившись спиной о дверь.

- Ты ненормальный…

- Время на исходе, - ещё ниже наклонился он, сам не понимая, чего ему хочется больше: чтобы она ушла или чтобы осталась.

Только девушка не намерена была ни бежать, ни поддаваться на его провокации.

Она изо всех сил пихнула его в грудь двумя руками и отодвинулась так далеко, насколько позволял салон автомобиля.

- Мне порой кажется, что у тебя биполярка, - недовольно посмотрела она прямо ему в глаза. – Тебя бросает из крайности в крайность – то не думаешь ни о чём, кроме мести, то пытаешься залезть мне в трусы.

Он поморщился, не ожидая от неё подобной грубой пошлости. Но перед глазами тут же мелькнула нарисованная ею картинка. Мощный всплеск возбуждения заставил его поёрзать на сидении.

- Ничего не могу с собой поделать, - тихо признался он. – Прости.

Она удивлённо вздёрнула тёмные брови, но промолчала.

А он не мог оторвать взгляда от её красивого лица. Её большие карие глаза, которые в темноте салона казались почти чёрными, завораживали его.

- Мне тяжело сидеть рядом с тобой и не думать о том, какая ты без одежды. Как ты умопомрачительно пахнешь, какая у тебя нежная кожа, и как хорошо было в тебе…

- Хватит! – резко оборвала его Аня.

Твою мать, что он несёт?! Нельзя говорить такое девушке, которой ты ещё утром затирал что-то про партнёрство и дружбу! Но за последнее время никто, кроме неё, не вызывал такую реакцию в его теле и сердце. Только рядом с ней его голова отключалась, и он говорил то, что нельзя.

-У тебя был шанс, - прошептала девушка. – Сам виноват, что теперь всё так…

А потом она потянулась к ручке двери и, распахнув её, выбралась из салона. Только когда за ней закрылась калитка, он понял, что так и не сказал ей о том, что узнал от Славки. Но бежать за ней не стал, давая время выдохнуть им обоим.

****

Мальчик бежал за своей неугомонной собакой, которая ускакала куда-то в заросли старого сада, когда услышал чьи-то громкие голоса. Мама запрещала ему сюда ходить, поэтому он затаился в ближайших кустах, чтобы его не увидели и не наказали.

Но, внимательно прислушавшись, он понял, что разговаривали не родители. Тогда, осмелев, он осторожно поднялся и сквозь густую листву вишнёвых деревьев посмотрел туда, откуда доносились голоса.

Спиной к нему стоял какой-то парень, а на бревне сидела девушка. Она наклонила голову вниз, и длинные светлые волосы скрыли её лицо. Но он сразу узнал её: по фигуре, волосам и одежде.

- Не вздумай никому болтать, - тем временем сказал парень. – Я скажу, что всё видел, и ты сама была не против.

Голос был злым и противным, но отчего-то казался знакомым.

Девушка вскочила с бревна и со всей силы толкнула парня в плечо.

- Ты врёшь! – прошипела она, стирая с лица слёзы. –