Уцелевшая - Лесли Вульф

камином. — Я начинаю очередное исследование, оно посвящено новому методу восстановления воспоминаний, заблокированных или искаженных перенесенной в детстве психологической травмой. Вы являетесь отличным кандидатом для этого исследования, поскольку идеально подходите под искомый профиль, и…

— Что это за профиль, можно уточнить? — Лора смотрела на профессора серьезно и требовательно.

Джейкобс не дрогнула под ее пристальным взглядом, ее дружеское расположение никуда не исчезло.

— Речь идет о взрослых, которые пережили серьезную психологическую травму в возрасте до семи лет и ничего не помнят о вызвавших травму событиях.

— Понятно, — кивнула Лора и чуть опустила голову.

— Вы подходите под этот профиль. Однако вы — исключительный кандидат для работы по моей методике, потому что конкретно в вашем случае имеется огромное количество задокументированных свидетельств о тех событиях. Нам известно, что тогда произошло, и еще мы располагаем информацией о том, кто совершил преступление.

Лора нахмурилась.

— То есть?..

— То есть мы знаем, кто убил вашу семью, Лора. Могу я называть вас Лорой?

— Да, конечно. А это важно?

— Основной областью применения моего метода станет помощь в расследовании преступлений, совершенных против или в присутствии детей младше семи лет, чьи заблокированные воспоминания мы не можем извлечь или понять с помощью традиционных методов. Чтобы подготовить эту методику к использованию на практике, мы должны продемонстрировать ее ценность и надежность. В вашем случае, когда известно имя убийцы, мы именно это и получим: подтверждение результата.

— Э-э… доктор Джейкобс, я — инженер, или почти инженер, я не врач. Я понимаю большую часть из того, что вы говорите, но не до конца. Вы хотите сказать, что поможете мне все вспомнить?

— Да.

— Даже то, что случилось в ту ночь, когда их всех убили?

— Да. Абсолютно все.

Лора сцепила руки при мысли о том, что может выплыть наружу. Глубокие морщины прорезали ее лоб. Она должна все вспомнить. Она хотела вспомнить, независимо от того, насколько болезненным или пугающим это может оказаться.

— Я могу себе представить, что вы чувствуете и как это тяжело для вас, но не пугайтесь, — добавила доктор Джейкобс, правильно истолковав причины ее волнения. — Вам не придется переживать то, с чем вы не в состоянии справиться. Мы будем двигаться шаг за шагом, и в любой момент, как только вы почувствуете дискомфорт, мы сможем остановиться.

Лора еще сильней нахмурилась — ей захотелось бежать отсюда без оглядки. Но это был ее долг перед родными, долг памяти о них. Она хотела вспомнить, как они выглядели, что говорили, что они чувствовали, когда она прикасалась к ним. Ее глаза наполнились слезами.

— Пожалуйста, помогите мне пройти по этому пути, — попросила Лора еле слышно, почти шепотом. Она смотрела в камин, где над толстыми поленьями весело плясали языки пламени, напоминая ей о далеком прошлом, о другом камине, о другой жизни.

— Мы начнем очень медленно, — кивнула доктор Джейкобс. — Сначала я составлю список всех значительных деталей, которые вы запомнили или о которых вам рассказали третьи лица. Я дополню его информацией из полицейских протоколов и материалов дела по расследованию э-э… убийства ваших родных, а затем мы приступим к сеансам регрессии.

— Гипноза?

— Да.

— Я уже это проходила, — почти извиняясь, сообщила Лора.

— Это другое, — ответила доктор Джейкобс. — Мы добавим сенсорные детали, чтобы помочь вам оживить забытые воспоминания.

— Какие сенсорные детали?

— Запахи, звуки, образы, ощущения.

Лора не пыталась скрыть свое замешательство. Она взглянула на доктора Джейкобс с еще большей озабоченностью.

— Я все объясню через минуту. Но сначала, пожалуйста, расскажите мне о том, что тогда произошло.

Голос у доктора Джейкобс был мягким, спокойным, полным сочувствия. Лора глубоко вздохнула, собираясь с духом. Прошло несколько оглушительно тихих секунд, а потом она сказала:

— Вы ведь знаете, что я ничего не помню. Я расскажу вам, что я знаю со слов других людей.

— Хорошо, — дружелюбно согласилась Джейкобс, приготовившись делать записи.

Лора сглотнула, тяжелые воспоминания и чувства душили ее. Она набрала воздуха в легкие и наконец произнесла:

— Их убили в пятницу вечером, а нашли только на следующее утро, когда пришла домработница. Она работала по выходным. Я помню, кто-то говорил, что это было из-за того, что она училась по будням.

— Где вы находились, когда вас обнаружили?

— Говорят, я сидела в бельевой корзине.

— В бельевой корзине? Сообразительная девочка! — заметила Джейкобс.

— Мы с бабушкой часто играли в прятки, — грустно улыбнулась Лора. — Я просто сводила ее с ума, потому что всегда пряталась в самых непредсказуемых местах. Мои брат и сестра выбирали обычные места: под кроватями да в шкафах, а я скрывалась в чемоданах, залезала в посудомоечную машину и в бельевую корзину. Бабушка любила повторять, что мне, видимо, нравится запах грязных вонючих носков. — Лора усмехнулась и стерла выкатившуюся из уголка глаза непрошеную слезу.

— Итак, вы помните, как играли с братом, сестрой и бабушкой?

— Так, будто это происходило не со мной. Со стороны.

— Отлично. Но вернемся к тому дню. Что еще вам рассказывали?

— Все избегали со мной об этом говорить. Кэрол и Брэдли, мои приемные родители, изо всех сил уходили от этой темы. И я могу их понять. Они объясняли мне, что после той ночи я словно потеряла дар речи, молчала года два. Но я знаю, что меня в конце концов обнаружила Ханна, наша домработница.

— А почему в конце концов? Вы знаете?

— Да. Я разыскала ее, когда повзрослела, я хотела все узнать про тот день, а мои приемные родители знали немного. Ханна никуда не пропала, мы поддерживали отношения. Поначалу она не хотела рассказывать, но потом призналась, почему была уверена, что я жива и где-то в доме. Потому что она не нашла… э-э… не нашла моё тело. Она везде искала, зная, что я люблю прятаться, и даже получила выговор от полицейских за то, что наследила на месте преступления.

— Понимаю. Вы не возражаете, если я с ней пообщаюсь?

— Н-нет, думаю, нет. А о чем вы хотите ее спросить?

— Ну, мне нужны детали, чтобы воссоздать сенсорный фон.

— Я не уверена, что понимаю вас, — пожала плечами Лора.

— Ну, например, что у вас было на ужин в тот день? Запах той еды может вызвать определенные воспоминания. Какие вещи находились в бельевой корзине? Носки или мамины блузки? От соприкосновения с определенной материей вы можете что-то припомнить. Работал ли телевизор? Звучала ли музыка?

— Понимаю, — ответила Лора. — Во всяком случае, мне кажется, что понимаю. — Она порывисто вздохнула. — Когда начинаем?

— Раньше, чем вы думаете. Вы свободны завтра днем? — спросила Джейкобс, ласково улыбаясь.

— Возможно.

— Меня пригласили рассказать о методе по