Я выбираю свет - Ксения Комал

где она находится, и была даже благодарна высшим силам за эти несколько мгновений неопределённости. Снаружи ещё царила темнота, но сумрак постепенно рассеивался, и очертания деревьев были уже хорошо видны. Тело окоченело и плохо слушалось, одежда отсырела, в зеркало было страшно смотреть.

Последний раз она выглядела такой больной и измученной, когда Труфанов одной глупой ошибкой растоптал все её мечты и надежды. Даже дурацкое ограбление, вылившееся в фееричное путешествие за город, не отразилось на её внешности столь угнетающе. Девушка достала из сумки маленькую расчёску, наскоро прошлась по волосам, вытащила пудреницу и тушь, но, поколебавшись пару секунд, засунула косметику обратно. Ещё не хватало прихорашиваться ради этих двух…

Немного подождав в машине, она, зябко ёжась, вышла на улицу и направилась к дачному домику, откуда доносился заливистый витиеватый храп. Чувствовалось, что судьба несчастной переводчицы здесь никого не волнует.

С трудом вскрыв банку консервов, Александра без всякого удовольствия позавтракала вчерашним ужином, благо, голод он заглушал отлично, и начала продумывать план побудки будущих миллионеров. Выходило, что проще всего заорать у ненавистного Роберта над ухом, но, поскольку это выставило бы её не в лучшем свете, девушка попросту кинула об стену опустевшую жестянку. Звон получился приличный, о чём красноречиво свидетельствовали две ошарашенные физиономии, в ужасе взирающие друг на друга.

– Подъём, – со скрытым злорадством прокомментировала она. – Пора ехать обратно.

Роберт поднял банку, которая упала как раз рядом с его головой, и замахнулся, определённо желая нанести Александре некоторый физический урон. Она рефлекторно пригнулась, но Лепатов-младший благородно вступился:

– Расслабься, у девушки могут быть к нам некоторые претензии. Всё же стоило лучше обращаться с гостьей, видишь, она нервничает.

– Она на грани насильственных действий, – вкрадчиво сообщила Александра. – Поехали уже, а?

Молодые люди поднялись, одновременно покосились на набившие оскомину консервы и, внутренне содрогнувшись, отправились к машине. Дом запирать по каким-то причинам не стали, но девушка решила оставить вопросы при себе.

Обратная дорога прошла под аккомпанемент бесконечных шуточек Григория, которыми он с радостью снабжал своих спутников. Спутники попались довольно мрачные, и развеселить их было практически невозможно, зато получилось вдоволь поглумиться, не вызвав никаких ответных реакций.

Александра думала о вчерашнем соглашении, на которое она так бездумно подписалась, а Роберт, очевидно, – о младшем родственнике, доставлявшем столько хлопот. По дороге они обзвонили больницы, выяснили, в которой следует искать Евдокию Ефимовну, и направились прямиком туда, хотя девушка не отказалась бы от небольшого перерыва с душем и горячим завтраком.

Учреждение было вполне современным и явно недешёвым. Почему пострадавшую во время ограбления пенсионерку отвезли именно туда, оставалось загадкой, но платы за её пребывание в больнице пока не требовали, и Лепатовых это, похоже, очень радовало.

Пройдя в нужную палату, молодые люди лоб в лоб столкнулись с лечащим врачом, который и поведал им о печальном стечении обстоятельств: старушка настолько перепугалась при виде бандита, что лишилась последнего здоровья и впала в кому, которая грозила затянуться на неопределённый срок.

Известие настолько ошарашило, что у Александры подогнулись ноги, и она плавно опустилась на кресло, стоявшее в коридоре. Будь на месте Лепатовых Труфанов, он бы немедленно осведомился о её здоровье, подозвал врача и собственноручно принёс воды, но кузены, видимо, решили, что она просто захотела присесть, и никакого внимания девушке не оказали.

Немного погрустив, Александра от безысходности пришла в себя и вслед за молодыми людьми двинулась в палату.

Евдокия Ефимовна выглядела немногим лучше, чем накануне: синюшные губы, бесцветная кожа и полное ощущение того, что она собралась на тот свет. Лепатовы стояли над старушкой, явно не зная, что предпринять, и в конце концов Роберт куда-то вышел, оставив Александру наедине с Григорием. Последний тут же расплылся в улыбке, причём сделал это, похоже, машинально, вовсе не желая обольщать девушку сознательно, и негромко произнёс:

– Знаешь, он не всегда такой сухарь. Думаю, не будь нас здесь, уже рыдал бы над старушкой.

– А ты не хочешь? А то я выйти могу.

– Воздержусь, – усмехнулся Григорий. – Раз уж из первых уст узнать подробности нам не суждено, предлагаю навестить её квартиру. Наверняка там есть какая-нибудь подсказка.

– Откуда такая уверенность?

– Бабки вечно хранят всякую макулатуру – от чеков, инструкций и бланков до газет и писем. Будем надеяться, что Евдокия Ефимовна исключением не является.

– У тебя есть ключи?

– У меня есть. – Роберт потряс в воздухе старенькой сумкой, больше похожей на авоську. – Выдали под честное пионерское.

– А вы уверены, что это – нормально?

– Ей же пока ни к чему, – пожал плечами Роберт, мигом став похожим на брата. – Дорогу до её дома я помню, съездим и ещё до обеда отделаемся от этих сказок о наследстве. Думаю, большую часть нашей компании это избавление порадует.

Александра с Григорием переглянулись и дружно покачали головами. Конечно, девушке не слишком нравилась навязанная плачевным стечением обстоятельств компания, но приключение – есть приключение, это всё же лучше, чем без толку шататься по магазинам или сидеть дома в ожидании хоть каких-то перемен.

Евдокия Ефимовна жила в ветхом трёхэтажном доме, не видевшем ремонта лет тридцать. Желтоватые стены, местами потрескавшиеся и заросшие мхом, стояли не совсем прямо, часть шиферной крыши возлежала на земле, окна до конца не закрывались. Вспомнив свою собственную, элитную новостройку, Александра ощутила некоторые угрызения совести и поспешила отвести глаза.

Нужная квартира находилась на втором этаже, как раз напротив мусорных контейнеров и ржавых останков «Запорожца», невесть зачем выставленных на всеобщее обозрение.

– Что, не к такому ты привыкла? – ядовито осведомился Роберт.

– А ты, видимо, как раз к такому, – скривилась девушка и последней зашла в квартиру.

Повсюду была идеальная чистота, но запах всё равно казался странным – затхлости, старости и ещё чего-то столь же малоприятного. Александра прошла в самую дальнюю комнату и принялась оглядываться. Что именно нужно искать, было непонятно, и она принялась попросту выдвигать ящики письменного стола. Ничего интересного в них не обнаружилось, только какие-то пожелтевшие документы, старые записные книжки и изрисованные альбомы.

Бегло просмотрев найденные материалы, девушка поняла, что о богатых поляках в них нет ни слова, и прекратила несанкционированный обыск. То, что рыться в вещах ещё живой старушки не совсем этично, ей в голову, конечно, приходило, но договариваться с совестью Александра всегда неплохо умела.

– Нашёл! – тем временем донеслось из соседней комнаты.

Гриша счастливо сжимал в руках толстый томик на польском языке.

– Прям специально для тебя, – он протянул находку Александре, а сам принялся разглядывать поднос, на котором лежала книга. – Это, пожалуй, тоже возьмём, какой-то он древний…

– Нельзя же просто так грабить старушку.

– Она нам не чужая. Можно сказать, родня.

В дверях появился хмурый Роберт, от которого за версту несло неприятностями и почему-то дихлофосом.

– Ничего брать мы отсюда не будем. Самим надо сваливать побыстрее.

– С чего вдруг? Говорю же, она нам родственница.

– С того, что в ванной лежит труп. И нет, смотреть на него я вас не пущу. Мы просто спокойно уйдём и обо всём забудем.

– У меня память хорошая, – очень к месту сообщила девушка. – А чей, кстати, труп?

– Тебя этот вопрос очень волнует? – разозлился Роберт. – Можешь порыться в его карманах, вдруг паспорт найдёшь…

Александра пожала плечами и спокойно отправилась в ванную. Дураку ясно, что мужчина всего лишь пугает, по неизвестной причине решив выпроводить её из квартиры, – нормальные старушки не хранят в ванной трупы. Скорее всего, там что-то действительно интересное, и Роберт собирается это подло утаить.

Когда стало понятно, что он не такой уж мерзавец, было поздно. На полу в ванной комнате, прислонившись спиной к раковине, полусидел мужчина средних лет. Можно было бы подумать, что он всего лишь спит, но аккуратная бордовая дырочка между бровей прямо говорила о другом. Одет он был в спортивный костюм, на шее болталась приличных размеров золотая цепочка, из чего Александра сделала вывод, что мотивом убийства было не ограбление.

Эта была последняя осознанная мысль, которая успела пронестись в её голове, прежде чем колени