Двадцать лет спустя - Чарли Донли

дать прошлому разрушить все. Потому что если и было что-то единственное, что подстрекало интерес публики больше, чем наблюдение за рождением юной звездочки и ее восхождением к славе, то это наблюдение за ее падением в опалу. Злорадство стало новым американским времяпровождением.

Эйвери подошла к Дуайту.

– Я отделалась от контракта, который, как ни крути, был выгодным для «Эйч-Эй-Пи Ньюс». Главное, со мной в качестве ведущей «Американские события» принесли прибыль, которая выше, чем у любого другого шоу, которые производит сеть, и за последний год я была одной из самых низкооплачиваемых ведущих. Дэвид Хиллари сделал на мне состояние. Теперь пришло время заплатить мне.

Дуэйн глубоко вдохнул.

– Назови цифру.

– Семизначная.

Дуэйн провел рукой по своей лысой голове.

– Это не возмутительный запрос, – сказала Эйвери. – Если посмотреть на цифры. И не только мои цифры – рейтинги поднялись у всех программ вечера пятницы, потому что после окончания «Американских событий» зрители остаются на канале.

– Если я вернусь к ним с таким высоким ответным предложением, они захотят знать, за что платят.

– Они платят за меня и за зрителей, которых я привлекаю.

– Контент, мой юный и несокрушимый воин. Они спросят, какой контент ты запланировала на осень. Знаешь, твой второй полный сезон. – Дуайт развел руки в стороны и огляделся. – Очередной пересказ программы «морских котиков» не убедит их.

– Это просто развлечение. И я собираюсь сделать намного больше, чем новый пересказ программы. Я собираюсь погрузиться в нее. Но это позже. Для осени я разнюхиваю историю, берущую начало в Нью-Йорке. Она связана с одиннадцатым сентября, и время невероятно подходящее.

– Дай мне подробности. Мне понадобятся аргументы, если ты отправляешь меня обратно за стол.

– Судмедэксперт в Нью-Йорке только что идентифицировал остатки жертвы, погибшей при атаке на Всемирный торговый центр. Двадцать лет прошло, а они до сих пор идентифицируют жертв. Я отправляюсь в Нью-Йорк разобраться в истории.

– Мэйсон! Не спи. Вперед! – прокричал офицер ВМФ со стартовой линии полосы препятствий.

– Ди, мне надо бежать. Поговори с Жерменом и Хиллари. Покажи им цифры и напомни, какой выгодной сделкой я была в последний год.

Эйвери поспешила к линии старта, приготовилась и побежала к веревочной стене. Схватилась за канат с узлами и начала подниматься.

– Дерьмо, – сказал Дуайт, доставая телефон из нагрудного кармана своего тщательно отглаженного костюма.

Глава 6

Негрил, Ямайка

вторник, 15 июня 2021 г.

Уолт Дженкинс арендовал одинокий дом в лесной местности между Негрилом и Вест-Эндом. Десять минут на машине на восток – и он в сердце Негрила и внутренней части Ямайки, далеко от пляжей с белым песком, окружающих остров, и фантастических курортов, украшающих их берега. Внутренняя Ямайка была менее эффектной. Голубая, розовая и желтая краска на домах осыпалась, по улицам бродили собаки, а население работало для выживания. Но это было доброе население, то, которое приветствовало американцев, которые приезжали к ним в попытке сбежать от неозвученных проблем дома. Местные никогда не спрашивали Уолта, от чего он бежит. Любовь или закон, любили говаривать его ямайские друзья, единственные две проблемы человека в этом мире. Но Уолт приехал в правильное место, говорили они ему. На этом острове «нет проблем, приятель». Три года Уолт пытался поверить в эту философию. Очень помогал ром.

Получасовая поездка на запад привела его к скалам Вест-Энда и большему количеству туристов, чем ему хотелось бы видеть в жизни. Но там находилось заведение под названием «Кафе Рика», и это было единственное место, где Уолт мог найти ром «Хампден Истейт», если только не ехать на саму дистиллерию – крупное поселение, расположенное в Трелони, где перегоняли ром в огромных перегонных кубах. Уолт посещал дистиллерию несколько раз и близко подружился с владельцем. Любовь к рому заставляла его выбираться в «Кафе Рика» пару раз в неделю, когда ему хотелось хорошей выпивки.

Позвякивая льдом в бокале, Уолт вышел на крыльцо своего дома. Он сел в кресло-качалку и уставился на горизонт. Это был его ежевечерний ритуал столько, сколько он жил на Ямайке. Из глубины лесов Негрила, с его крыльца, закаты смотрелись не так зрелищно, как во время его вылазок на побережье, но все равно стоили тридцати минут тихого уединения. Вместо погружения в Атлантический океан здесь солнце просто опускалось за ветви пальм и мангровых деревьев, подсвечивая их черные силуэты на раскрашенном вишневым небе.

Он попивал ром, пока солнце не село и небо не заняли звезды. Здесь было тихо, что разительно отличалось от его прошлой жизни в Нью-Йорке. Редкий собачий лай заменил постоянное гудение клаксонов, и здесь, на Ямайке, его ни разу не будил вой сирены скорой помощи или пожарной машины. В первую неделю один из этих бродячих псов забрел к Уолту на крыльцо и сел рядом с креслом-качалкой. Уолт почесал его за ухом и принес миску с водой и вяленой говядины. Пес так и не ушел. Уолт назвал его Бюро, так родилась их дружба.

Сейчас Бюро сидел у ног Уолта. Уолт включил свет на крыльце и положил на колени книгу, которую читал. В доме было телевидение, но ловило только местные станции и показывало мало спорта. Он включил телевизор один раз в свою первую неделю на Ямайке, но с тех пор больше не утруждался. Он не был уверен, что три года спустя телек еще работает. Он читал местную газету и следил за «Янки» и другими новостями, имеющими отношение к дому, со своего «Айфона». Это устройство предназначалось для общения, но Уолт не припоминал, когда в последний раз звонил кому-нибудь. Еще больше времени прошло с тех пор, когда чертова штуковина звонила.

Он сделал еще один глоток рома и открыл книгу, последнюю книгу Джона Гришема, которую использовал как отвлекающий маневр, чтобы не думать слишком много о предстоящей поездке. Однако, стоило открыть книгу, его способности к саморазрушению предотвратили отвлечение, которое он надеялся найти на страницах. Глава, на которой он закончил, была заложена билетом «Американских авиалиний», который он распечатал день назад. Он собирался обратно в Нью-Йорк, и билет всколыхнул тревогу в груди. Он сделал еще глоток рома, который сам назначил себе в качестве противоядия против подобной тревоги, проклиная подсознательную работу своего мозга, заставившую его положить билет на то место, где он его не пропустит, и одновременно восхищаясь таким ходом. В прошлой жизни он работал агентом наблюдения в ФБР. Он работал на периферии, никогда в центре внимания, и его действия всегда были скрытыми и не привлекающими внимания. Он был рад узнать, что несмотря на