Мэри Кларк - Мы еще встретимся с тобой

А может быть, и нет, ответила сама себе Фрэн. Она достаточно долго занималась своим делом, чтобы быть готовой к любым сюрпризам.

11

Проводив Фрэн Симмонс, Молли вернулась в кабинет. Эдна Барри заглянула к ней в половине второго.

— Молли, если тебе больше ничего не нужно, я ухожу.

— Ничего не нужно, спасибо, миссис Барри.

Экономка нерешительно замялась у двери.

— Я бы хотела, чтобы ты позволила мне приготовить ленч перед уходом.

— Я пока не хочу есть, честное слово.

Голос Молли звучал приглушенно. Эдна догадалась, что хозяйка плакала. Страх и чувство вины, постоянно преследовавшие миссис Барри последние шесть лет, стали еще сильнее. «О господи, прошу тебя, пойми. Я не могла поступить иначе».

В кухне она надела куртку, затянула шарф под подбородком, взяла со стола связку ключей, посмотрела на них и конвульсивно сжала руку.

Не прошло и двадцати минут, как она была дома, в своем скромном полутораэтажном коттедже в Гленвилле. Ее сын Уолли, которому был тридцать один год, смотрел телевизор в гостиной. Когда мать вошла в комнату, он даже не повернул головы, но, по крайней мере, вел себя спокойно. Даже сидя на лекарствах, Уолли иногда бывал перевозбужденным.

Как в то страшное воскресенье, когда умер доктор Лэш. Уолли так сердился в тот день, потому что именно на той неделе Гэри Лэш сурово отчитал его за то, что он зашел в кабинет доктора и взял посмотреть статуэтку работы Ремингтона.

Эдна Барри не обо всем рассказала полиции. В тот понедельник утром она не обнаружила ключа от дома Лэшей на своей связке, и ей пришлось открывать дверь запасным ключом, который Молли прятала в саду. Ключ она нашла позже в кармане Уолли.

Когда она спросила сына об этом, тот заплакал и убежал в свою комнату, хлопнув дверью.

— Не говори об этом, мама, — прорыдал он на бегу.

— Мы не должны никогда ни с кем об этом говорить, — твердо сказала она и заставила Уолли пообещать, что он тоже будет молчать.

До сих пор сын не вспоминал об этом.

Эдна Барри пыталась убедить себя, что это просто совпадение. В конце концов, она обнаружила Молли, залитую кровью мужа. И ее отпечатки были на статуэтке.

Но что будет, если Молли начнет вспоминать подробности того вечера? Предположим, она в самом деле кого-то видела в доме. И что тогда? Был ли там Уолли? Как тут можно быть в чем-то уверенной? Миссис Барри вздохнула.

12

Питер Блэк ехал по вечерним улицам к себе домой на Олд-Черч-роуд. Дом перестроили из каретного сарая большого поместья. Он купил его, когда женился второй раз. Этот брак, как, впрочем, и первый, закончился разводом через несколько лет. Вторая жена, в отличие от первой, обладала отменным вкусом, и после расставания с ней Питер даже не сделал попытки изменить обстановку. Единственным усовершенствованием стал бар, и его запасы Питер постоянно пополнял. Вторая жена была трезвенницей.

Питер познакомился со своим покойным партнером Гэри Лэшем в медицинском институте, и они подружились. Вскоре после смерти Джонатана Лэша Гэри пришел к Питеру с предложением.

— Так называемые ХМО — это новое веяние в медицине, — сказал он тогда. — Клиника, которую открыл мой отец, не приносит дохода, и дальше так продолжаться не может. Мы расширим ее, сделаем доходной и откроем нашу собственную ХМО.

Гэри повезло, что имя его отца было известно в медицинских кругах. Он занял место отца во главе клиники, которая позже превратилась в клинику Лэша. Третий партнер, Кел Уайтхолл, стал членом правления в тот момент, когда они основали ХМО «Ремингтон».

Теперь совет должен был одобрить приобретение нескольких более мелких ХМО. Все шло хорошо, но говорить о завершении сделки было еще рано. Они были близки к цели, и единственной проблемой могла стать Американская национальная страховая компания, которая тоже сражалась за эти четыре ХМО.

Но все еще могло сорваться, напомнил себе Питер, паркуя машину у парадной двери своего дома. Он не собирался никуда больше выходить вечером, но было холодно, и ему требовалось выпить. Педро, живущий в его доме эконом и по совместительству повар, сам поставит машину в гараж.

Питер вошел в дом и прямиком направился в библиотеку. Комната всегда была уютной, с горящим камином и телевизором, настроенным на канал новостей. Тут же появился Педро и задал ежевечерний вопрос:

— Как обычно, сэр?

«Как обычно» означало шотландское виски со льдом, но иногда Питер изменял своей привычке и выбирал бурбон или водку.

Первый стаканчик скотча, выпитый неторопливо, со вкусом, начал успокаивать Питера. Небольшая тарелка с копченым лососем утолила чувство голода. Питер любил ужинать примерно через час после того, как переступал порог дома.

Он отправился в душ, прихватив с собой второй стаканчик с виски. Не забыл он о нем и тогда, когда перешел в спальню, чтобы надеть хлопковые свободные брюки и кашемировую рубашку с длинными рукавами. Наконец ему удалось немного расслабиться и заглушить беспокойное ощущение неминуемого провала. Питер спустился вниз.

Питер Блэк часто ужинал с друзьями. Вновь обретенный статус свободного мужчины позволял ему получать приглашения от привлекательных женщин, занимать заметное место в обществе. Ужиная в одиночестве, он часто читал книгу или журнал, но этот вечер стал исключением. Отдавая должное запеченной рыбе-меч и отварной спарже, запивая еду сент-эмильонским вином, Питер сидел и размышлял о встречах, посвященных предстоящему слиянию компаний.

Звонок телефона в библиотеке не нарушил ход его мыслей. Педро достаточно хорошо знал, что следует ответить любому звонившему: мистер Блэк перезвонит позже. Вот почему, когда Педро появился в столовой с радиотелефоном в руке, Питер Блэк раздраженно поднял брови.

Педро прикрыл рукой микрофон и прошептал:

— Простите, доктор, но я решил, что вы захотите взять трубку. Это миссис Лэш, миссис Молли Лэш.

Питер Блэк помолчал, одним глотком осушил бокал с вином, лишая себя привычного удовольствия насладиться его вкусом и ароматом, и потянулся к трубке. Его рука дрожала.

13

При первой же встрече Молли продиктовала Фрэн список людей, с которыми та могла начать беседовать. На первом месте стоял Питер Блэк, друг и партнер Гэри.

— Он не сказал мне ни слова после смерти Гэри, — сказала Молли.

Затем следовала Дженна Уайтхолл.

— Ты наверняка помнишь ее по школе, Фрэн. Потом муж Дженны, Кел.

— Когда Гэри и Питеру потребовались наличные, чтобы организовать ХМО, Кел обеспечил финансирование, — объяснила Молли.

Далее шел адвокат Молли, Филип Мэтьюз.

— Все считают его замечательным защитником, потому что он добился для меня легкого наказания, а потом и того, чтобы меня выпустили на поруки. Он бы мне нравился больше, если бы хоть на мгновение усомнился в моей вине.

И, наконец, Эдна Барри.

— Когда я вернулась домой, все было в идеальном порядке. Как будто и не было этих пяти с половиной лет.

Фрэн попросила Молли переговорить с этими людьми и предупредить, что она будет им звонить. Но когда экономка заглянула к ней перед уходом, Молли не решилась сказать ей об этом.

Наконец она отправилась на кухню и заглянула в холодильник. Оказалось, что миссис Барри по дороге на работу не забыла зайти в магазинчик деликатесов. Ржаной хлеб с тмином, виргинская ветчина и швейцарский сыр лежали перед ней. Молли аккуратно, не торопясь, сделала себе сандвич. Потом снова открыла холодильник и нашла свою любимую горчицу со специями.

Ей захотелось добавить к этому маринованный огурчик. Давно у нее не возникало такого желания. Молли, улыбаясь, отнесла поднос на стол, сделала себе чашку чая и раскрыла местную газету, куда не удосужилась заглянуть раньше.

Она поморщилась, увидев собственную фотографию на первой полосе. Заголовок гласил: «Молли Карпентер Лэш вышла на свободу после пяти с половиной лет в тюрьме». В статье излагались детали смерти Гэри, согласованное признание вины и ее заявление у ворот тюрьмы о своей невиновности.

Тяжелее всего Молли было читать подробности о своей семье. Журналист вспомнил ее дедушек и бабушек, которые были столпами общества Гринвича и Палм-Бич, перечислил их достижения, не забыл об участии в благотворительных акциях. Обсуждались также карьера отца Молли, медицинская практика отца Гэри и образцовая ХМО, которую Гэри создал совместно с Питером Блэком.

Молли подумала, что все эти достойные люди, немало хорошего сделавшие в своей жизни, оказались объектом досужих пересудов, и все из-за нее. Аппетит пропал, она отодвинула сандвич в сторону. Навалились усталость и сонливость. Тюремный врач-психиатр, лечивший ее от депрессии, говорил, что Молли необходимо обратиться к тому врачу, который консультировал ее, пока ожидался суд.

— Вы говорили, Молли, что доктор Дэниелс вам понравился и вы чувствовали себя комфортно, потому что он верил, что вы не помните ничего о смерти вашего мужа. Не забывайте: ваша крайняя усталость может быть признаком депрессии.