Поцелуй волчицы - Андрей Михайлович Дышев

– Я хочу тебе помочь, Лора.

– Ты? – недоверчиво произнесла она. – Разве сыщик может помочь в таком деле?

И отвернулась. Я заставил девушку смотреть на себя.

– Я не сыщик! – зашипел я, близко придвинувшись к глазам Лоры. – Я мститель! Я палач! Один из пассажиров "Пафоса" в Ялте убил моего друга, и теперь я ищу убийцу, чтобы расквитаться с ним, понимаешь? Я для этого и поплыл с вами! Мне твои жилеты, как собаке пятая нога! Ты отца жалеешь, а я тебя! Ты ведь в жернова угодила! От тебя мокрого места не останется!

Я выехал на шоссе и помчался к морю. Через несколько минут съехал на песок пляжа. Море разбушевалось не на шутку, и пузырящаяся пена методично облизывала причал. Пришвартованные весельные и парусные лодки, моторки и катера вразнобой качались, сталкивались привязанными к бортам автомобильными покрышками, скрипели и стонали, словно от боли. Наш несчастный плот, привязанный фалом к причалу, оглаживал волны, копируя их форму и движение. Он сдулся окончательно и был похож на грязно-оранжевое масляное пятно, разлившееся на поверхности моря. Порывистый ветер гонял по пляжу клочки бумаг и цветные упаковки от сладостей. Стаскивая на ходу майку, я вошел на пирс, сложил в сухом месте одежду и, оставшись в плавках, прыгнул в волны. Несколько метров я плыл под днищами лодок, наслаждаясь подводной тишиной и кажущейся неподвижностью воды. Достигнув плота, я отдышался и снова нырнул. Вода была уже мутной, и все же на фоне светлого неба я отчетливо видел контуры плота. Добравшись до его середи ны, я нащупал крепежные веревки и лепестки для на случай опрокидывания. Ухватившись рукой за центральную веревку, я начал продевать ее через кулак. В какой-то момент мне показалось, что веревка пуста, но когда легкие потребовали вздоха, по тыльной стороне ладони стукнулась рукоять револьвера.

Я схватил его за длинный ствол и, не отвязывая, выплыл на поверхность. Плот схлестнулся, волны принялись его комкать. Я пытался держаться на поверхности и при этом развязывать туго стянутый узел, чтобы освободить револьвер. Несколько раз меня накрыло волной с головой и кинуло на бетонные опоры причала. Провозившись несколько минут и вдоволь наглотавшись воды, я отвязал "мастерпис", выбрался на берег и замотал оружие в майку.

– Отвернись, – сказал я Лоре, вернувшись к машине. – Мне надо переодеться.

Револьвер я кинул на сидение. Девушка искоса взглянула на него, потом подтянула к себе худые коленки и уставилась на чаек, разгуливающих по пустынному пляжу.

– Поедем в гостиницу, – попросила Лора, когда я выкатил на шоссе.

– Конечно в гостиницу, – согласился я, заталкивая револьвер под сидение. – Куда же еще? Только ты напрасно надеешься увидеть там отца.

– Останови! – крикнула Лора.

Я ударил по педали тормоза. Упрямая, своенравная, обиженная на весь мир, думал я, включая магнитолу. Пусть покричит, поплачет. У нее просто нет выбора. Ее красавчик Исхак не в счет, он уже играет в другой команде.

– Там был наркотик, – произнесла Лора тихо. – Выключи музыку!

Наконец-то! – с облегчением подумал я.

– Ты догадывался об этом? – Лора повернула голову и пытливо взглянула мне в глаза.

Скажу "да", думал я, так у нее пропадет охота продолжать разговор с таким догадливым типом. Скажу "нет" – поймет, что вру, значит, доверять нельзя.

– Я догадываюсь о том, что бритоголовых на тебя навел твой Исхак, – сказал я, несколько расширяя тему разговора.

– Не думаю, – коротко ответила Лора, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть от меня свою слабость. Будто я женских слез не видел! – подумал я и опрометчиво взял ладонь девушки в свои руки. Моя откровенная жалость к ней подавила ее волю. Она зажмурилась, и по щекам словно наперегонки побежали капли. Опасно жалеть того, у кого слезы уже стоят в глазах.

– Никого он не навел, – бормотала она, растирая слезы руками. – Просто у него появилась другая… Я чувствую, сердце тяжело обмануть. И все равно, дурочка, бегала за ним, дни считала…

Я молчал, давая девушке возможность отвести душу и выплакаться.

– Ты когда-нибудь говорила Исхаку о содержимом жилетов? – спросил я, когда Лора немного успокоилась.

– Нет… Может быть, он догадывался. Каждый раз встречал "Пафос" у причала и видел, как мы загружали жилеты в автофургон "Олимпии"… А может быть, ему кто-то проболтался из фирмачей.

– Ты бритоголовых раньше когда-нибудь видела?

Лора отрицательно покачала головой. Я протянул ей платок.

– Сколько отец уже сделал ходок из Ялты на Кипр?

– Семь или восемь. Надо считать…

– Кто вам в Ялте поставлял порошок?

– Зачем тебе это? – пожала плечами Лора. – Я знаю не много. Отец держал меня на дистанции от своих дел и никогда не делился подробностями. Знаю, что кокаин поступал из Таджикистана через посредника. В Ялте на каком-то почтовом отделении порошок запаивали в герметичные контейнеры и вставляли их в пробковые бруски. На таможне жилеты ни разу не проверили. Здесь нас встречала машина из "Олимпии", жилеты списывали как пришедший в негодность инвентарь и заменяли новыми. Потом отцу передавали деньги: его долю, которую он заработал, и на закупку новой партии.

– В этот раз у вас все не по сценарию?

– Не знаю, как я пережила этот круиз! Постоянное ожидание, что нас раскроют, ужасные сны, вечное напряжение, все время следишь за своей речью, все время оглядываешься, смотришь по сторонам, всюду мерещатся сыщики! Я умоляла отца выкинуть все жилеты за борт, но он смотрел на меня как на сумасшедшую и говорил: "Неужели ты хочешь, чтобы твоего отца расчленили, как барана?" Часто бывало, что выпьет чего-нибудь крепкого, встанет передо мной на колени и начинает прощение просить, клясться, что еще две-три ходки – и мы уедем в США. Отец мечтал купить яхт-клуб в Калифорнии, меня устроить на учебу в Кембридж, а маме сделать операцию…

– Что с мамой?

– У нее травмирован позвоночник. Уже четыре года не ходит. Горами увлекалась. Когда были деньги, по несколько раз в год ездила в Небраску на скальные маршруты. И сорвалась.

– Ну хорошо: привезли жилеты с порошком на фирменной машине в "Олимпию". А дальше куда они его перетаскивают?

– Вроде, куда-то на север Кипра, на оккупированные территории. Мне кажется, его переправляют через Фамагусту.