Катание на яхте в бархатный сезон - Андрей Михайлович Дышев

еще чемодан денег? Какой нелегальный доход? Все, что мы заработали – до копеечки учтено в финансовых отчетах, с налоговой инспекцией мы дружим, никаких ограблений не было, тьфу-тьфу! – и постучат по дереву.

Я запустил мотор и направил яхту прямо на причал, который уже выглядывал из-за мыса. Волны не было, я пришвартовался быстро и выскочил на бетон. Только тогда я обратил внимание на то, что моторка, на которой мы плавали с корейцем, лежит на берегу килем вверх, рядом с ней – желтый милицейский "Уазик", "Скорая помощь", три милиционера, люди, толпящиеся у веревочного ограждения.

Почуяв недоброе, я подошел к группе мужчин в плавках, которые стояли недалеко от "Скорой".

– Что случилось? – спросил я одного из них.

– Несчастный случай, – ответил мужчина и лицо его исказила гримаса. – Старик попал под лодочный мотор.

– Какой старик? – машинально переспросил я, хотя уже понял какой, и, не обращая внимания на окрики милиционеров, бросился к машине "Скорой помощи", у раскрытых дверок которой лежали на песке носилки, покрытые белой простыней, присел рядом, чувствуя, как от ужаса немеет лицо, протянул руку и сдвинул край простыни. Лица, если, конечно, это можно было назвать лицом, не было – кровавое месиво вперемешку с песком и водорослями. И я бы не смог сразу опознать корейца, если бы не лиловый фрегат, несущийся по волнам, выколотый на его руке…

– Знакомый? – спросил меня человек в белом халате, попыхивающий "Беломориной". – Жаль деда. Должно быть, по неосторожности упал в воду, и прямо – под винт. А до берега-то всего метров двадцать. Видно, уж слишком стар был, чтобы самому в море ходить.

Слишком стар, мысленно повторил я. Что ты знаешь о морских волках, эскулап?

9

Я сидел в пустой лодочной мастерской, уставившись в мутное оконце. Солнце уже стояло высоко над морем, и толпы отдыхающих шлифовали набережную. Я думал о том, как ближе к вечеру у причала будут швартоваться тяжелые, переполненные рыбой баркасы, и сойдут на причал вернувшиеся с промысла рыбаки, и что мне предстоит им рассказать.

Меня жестоко и страшно предупредили, и я понял этот жест: то же произойдет и с тобой, если не вернешь деньги. Несчастный кореец по моей вине безвременно распрощался с жизнью, и от этой мысли становилось дурно.

Я напялил на себя вылинявшие джинсовые шорты и майку-тельняшку, и теперь мало чем отличался от курортников, особенно если принять во внимание огромные черные очки, закрывающие пол-лица. Я неторопливо шел по набережной, разглядывал отдыхающих, прислушивался к разговорам. Постоял за столиком в прохладной пивной. Несколько мужчин громко обсуждали трагедию у причала. Ничего нового они не сказали, ни один из них не высказал даже сомнения по поводу того, что это заурядный несчастный случай.

Испытывая судьбу, я прошел недалеко от казино, краем глаза взглянув на "пятачок" у "черного" входа. Тихо, порядок. Молоковоза уже нет, должно быть, хозяин нашел его.

Я шел вдоль крепостной стены, рассматривая археологов, ковыряющихся в неглубоких пыльных ямах. Навстречу мне, к морю, плыл поток отдыхающих. Почти все парами: мужчина и женщина. Или втроем – с ребенком. Странная однако та компания – Тима, Ольга и Валери. Шведская семья, что ли? Все же с одной из девчонок у Тимы должны быть более перспективные отношения. Это закон природы, неосознанное стремление к моногамии. Во всяком случае, Ольга или Валери тайно или явно должны рассчитывать на взаимность Тимы. Ольга или Валери?

Я купил у старушки пакетик креветок и стал лузгать их, как семечки.

Первоначальная легенда была такова: Тима с Валери, а Ольга со Слоном. Потом выясняется, что Слона не существует вовсе, а Ольга бесится от ревности, когда Тима остается с Валери наедине. Значит, можно предположить, что все-таки Ольга – подруга Тимки, а Валери вроде как третья лишняя, всего лишь соучастница… Что ж, примем это предположение как рабочую гипотезу.

Я поднялся до шумного и пыльного базара, прошел по его рядам, попутно спрашивая цены. Цены, впрочем, меня совершенно не интересовали, просто я надеялся, что мне в голову снизойдет простая и гениальная идея.

Идея не снисходила, зато появилось хорошо знакомое мне навязчивое чувство, что за мной кто-то следит. На всякий случай я сделал еще несколько кругов по базару, резко меняя направление и поминутно оглядываясь, но ничего подозрительного не заметил.

Я вышел на улицу и уже собрался было повернуть к набережной, как вдруг застыл напротив автобусной остановки. В окне я отчетливо увидел знакомый силуэт: тонкий нос, губы, накрашенные перламутровой помадой, темные волосы, вьющиеся как металлическая стружка. Валери! Я рванул к автобусу со скоростью спринтера, но двери его закрылись перед самым моим носом. Я врезал кулаком по пыльному борту, но автобус лишь окутал меня сизым облаком выхлопа и тронулся с места.

Бежать за ним было глупо, но мне ничего не оставалось делать, и я рванул наискосок к следующей остановке – через пустырь, поросший выжженной травой. Тропа неслась мне под ноги, ветер свистел в ушах, и мне уже казалось, что я смогу обогнать автобус, как вдруг за спиной я услышал гулкий топот ног, чье-то шумное дыхание, а затем почувствовал, как теряю опору под ногами и лечу руками вперед на землю.

Я мешком повалился в траву, содрав кожу на локтях, попытался тут же вскочить, как на меня навалилось грузное тело. В нос шибанул крепкий запах пота и табака, и, пытаясь вывернуться из-под своего противника, я вдруг увидел его лицо. Водитель молоковоза!

– Попался, морда, – сказал он мне со злорадной улыбкой, пытаясь выкрутить руку.

– А ну, прекратить! – крикнул подбежавший к нам милиционер и зачем-то засвистел. – Прекратить, я сказал!

Водитель, наконец, оставил меня в покое, поднялся, отряхивая с брюк пыль.

Я видел, как автобус остановился у междугородней автостанции, из него вышла Валери, накинула на плечи голубой рюкзачок. Я вскочил на ноги, легонько стукнул свободной рукой водителя по затылку, но тот не отстал, и попытался ответить мне ударом в челюсть.

– Да в конце концов! – заорал мент прямо мне в лицо.

– Старшина! – сказал я ему. – На пять минут!.. Мне срочно надо на автостанцию! Я вернусь, клянусь тебе! Вернусь, и ты меня посадишь!

Валери подошла к "Икарусу". Шла посадка. Пассажиры толпились у дверей автобуса. Диспетчер проверяла билеты. Водитель захлопнул крышку багажного отсека.

Я попытался снова рвануть по тропе, но старшина мертвой хваткой вцепился за мой локоть.

– Сначала пройдем в отделение, а потом побежишь дальше. Разберемся, выясним, что ты натворил, и я тебя отпущу, – ласково приговаривал