Борис Бабкин - Хочешь выжить — убей!

— Меня не колышет, — разозлился Арсентий, — что ты думаешь! Ты привези мне Доцента. Вернее, пошли кого-нибудь. Ты поедешь за Дедом. Губу надо найти и кончать с ним. Он опасен.

— Это не Арсен, — покачал головой лежавший на кровати с перебинтованным животом Игорь, — Астроном. Кажется, я знаю такого, — осторожно кашлянул и, приглушенно охнув, прижал ладони к животу.

— Осипов Олег, — кивнул Николай Васильевич. — Учился в университете. С третьего курса был отчислен за вымогательство денег у иностранных граждан.

Хотели судить. Но почему-то дело прекратили. Потом был на подхвате у валютных дельцов, скупал доллары у ГУМа. Год назад неожиданно создал группу. Правда, там какой-то Азиат появился, Тимур. Вот они и стали вместе промышлять. Сначала по мелочи — бабуль на улицах обирали. Потом сумели как-то заставить хозяев нескольких ларьков платить за охрану. Астронома пару раз брали, но он отделывался легким испугом. Тимур ведет себя умнее — нигде не засвечивается.

Была информация о том, что у него имеется оружие. Брали его, мне один знакомый сыщик рассказывал, но отсидел он положенное и вышел. Акаев его фамилия. В Москве уже два года. Умерла его тетка и оставила ему квартиру. Он продал ее.

Живет у Астронома. Ну что же, — сказал Николай Васильевич, — надо ехать к Астроному. — Он сжал крепкие кулаки. — Хотел, сволота, моими руками с Арсеном покончить. Тот сейчас в розыске. Вот тварь! — Он поднялся. — Ты выздоравливай.

— Ты куда собрался? — спросила стоявшая у двери Зоя. Он посмотрел ей в глаза:

— Ты, дочь, вот что, не оставляй его. Он любит тебя.

— Я знаю. Но ты не уходи от ответа. Куда ты собрался? Вот что, папа, если ты поедешь к Астроному, я обращусь в милицию. И он, — она кивнула на Полякова, — если действительно любит меня, скажет мне все.

— Вот что значит дочь сыщика, — гордо заявил Барсуков. — Сразу на болевой. Или сдаешься, или руку сломает. Молодец.

— Она права, — сказал Игорь, — вам не следует...

— А я так хотел, чтоб он моим зятем стал, — с притворным сожалением проговорил Барсуков, — и вот, здрасьте пожалуйста. Он еще мне никто, а туда же.

Все. — Увидев, что Зоя хочет что-то сказать, он вскинул руки. — Сдаюсь, буду сидеть дома и смотреть футбол. И чтоб уж быть честным до конца, — засмеялся Барсуков, — можно мне пару-тройку сигарет выкурить?

— Футбол у телевизора без сигареты, — подал голос Игорь, — то же самое, что закуска без выпивки.

— Набираешь очки, — сказал ему Барсуков. — Ты бы женилась на нем, то бишь вышла бы замуж за него, а то ведь так его и убьют где-нибудь. Он же под пули, как...

— Придется выходить, — с деланным сожалением прервала отца Зоя. — Жалко. Молодой, красивый. Все. -Покраснев, она повернулась к отцу. — Как из госпиталя выходит, заявление подаем.

— Вот это да! Перспектива сделаться дедом у меня становится вполне реальной.

— Папа! — окончательно смутившись, воскликнула Зоя.

— Что папа? — проворчал он. — Вы уже не в том возрасте, чтобы говорить вам, что детишек аисты приносят. К тому же еще лет пять, и все, сами уже не в том возрасте будете, чтоб детей рожать. А сейчас, — он подмигнул Игорю, — самое время. И я еще жив. А будет внук или внучка — лет на десять больше положенного проживу.

— Тогда, — засмеялась Зоя, — иди, папа, мы этим прямо сейчас займемся.

— Здорово. — Посмеиваясь, Екатерина взглянула на мрачного Рыбака. — Значит, пошел союзников набирать? — Не выдержав, громко рассмеялась.

— Хорош тебе, — буркнулРыбак.

— Зачем тебе Астроном понадобился? — Она вытерла выступившие слезы. — Звезды, что ли... ха-ха... пересчитывать... ха-ха...

— Хватит! — крикнул он.

— А ты не ори на меня! Не забывай, кто ты есть! Здесь все, — на обвела глазами помещение небольшого кафе, — мое. Ты просто Арсенова шестерка, и никогда тебе не стать маршалом, так ефрейтором и помрешь. И, — подойдя к нему, потрясла кулаком перед его носом, — никогда не смей повышать на меня голос. А то потеряешь все.

Бросив взгляд на стоявших у двери четверых парней. Рыбак побледнел от охватившей его ярости и с ненавистью процедил:

— Зря ты так. Я не хотел тебе плохого. Но ты напрасно это сказала.

— Что? Ты меня еще пугать будешь? Он, не отвечая, быстро пошел к выходу.

— Сволочь! — закричала ему вслед Екатерина. — Ты за это перед Арсеном ответишь!

В глазах сидевшего в углу Горыныча мелькнуло неудовольствие. Екатерина неожиданно громко выматерилась и взглянула на него. Подхватив лежавшую на столике сумочку, шагнула к дверям.

— Поехали, — сердито бросила она. Горыныч пошел следом. Стоявшие у бара три парня многозначительно переглянулись.

— Арсен узнает, — негромко сказал один, — обоим головы оторвет.

— Она уже на нем крест поставила, — заметил другой. Мол, хана Арсену.

Внаглую с Горынычем крутит.

— Он-то не боится, — покачал головой третий. — Лично меня под автоматом на нее хрен залезть заставишь. Все трое засмеялись.

— Здесь, — остановившись у подъезда, кивнул один из четверых парней. — Короче, так, заходим и спокойно, без нажима, суем хозяйке удостоверения. Мы из милиции, нам нужен Михайлов Иван Дмитриевич. Ты, — коротко улыбнувшись, посмотрел он на среднего роста плотного парня, медик. В общем, бандюг взяли, и нам приказано доставить Михайлова на опознание.

— А если он на хрен нас пошлет? — спросил другой. — Чего тогда?

— По черепу, — ответил первый, — и в тачку. Хозяйку и пацана мочить придется.

Остановив машину, Губа приложил ко рту платок, сунул руку в карман легкой куртки и вошел во двор. Он знал, куда и зачем идет. Полчаса назад позвонил адвокат и сообщил, что его разыскивают за убийство в Тамбове. Есть свидетель. Губа знал, что нужно адвокату. Он сказал, чтобы тот приехал к Павелецкому вокзалу, и отправил туда одного парня с тысячей долларов. Правда, его удивил звонок защитника.

— Вот уж не думал, — пробормотал Губа, — что и адвокатам менты что-то говорят. Ведь это на суде запросто всплыть может. И тогда менту, который цинканул об этом, вилы. Но просто так адвокатишка говорить тоже не стал бы.

— Что такое? — удивленно проводил взглядом бегущих к машинам омоновцев молодой мужчина.

— Снова на Михайлова нападение, — ответил старший лейтенант милиции. — Вот туда и...

— Уже было? — спросил молодой. — Но я в дежурке почти час сидел.

Ничего...

— Только что позвонили Коневу. У него стукачей полно. Вот какой-то и сообщил.

— Ваня! милиции.

В комнату вошла Тамара. — Тут к тебе из ...

— Я же говорил! — раздраженно начал Доцент. — Не знаю ничего. Шел по лестнице домой — и тут начали стрелять.

— Иван Дмитриевич, — виновато прервал его первый, — нам приказано доставить вас на Петровку. Задержаны двое. У одного изъят пистолет. Эксперты показали, что...

— Я ничего не знаю! — повысил голос Иван. — И знать не хочу! Так что вы зря теряете время. Заставить меня кого-то опознавать вы не можете. — Парни переглянулись. Увидев короткий кивок старшего, двое сунули руки под рубашки.

Уловивший это Доцент заволновался, но, стараясь казаться спокойным, добавил:

— Впрочем, вы же все равно не отстанете. Поеду. — Он, кряхтя, начал подниматься.

— Вот и правильно, — улыбнулся старший и сказал своим:

— Помогите товарищу. — Двое взяли его под руки и осторожно поставили на ноги.

— Пап. — В комнату заглянул Андрей. Увидев незнакомых людей, поздоровался. — Можно я с пацанами на футбол схожу?

— Конечно, — сказал Иван, — иди. Только чтоб к семи дома был.

Взяв палку, он сделал осторожный шаг. Парни легко поддерживали его.

Старший, чтобы скрыть усмешку, отвернулся. Андрей открыл дверь и хотел выйти из квартиры, но ему дорогу загородил рослый длинноволосый блондин.

— Давай назад, — грубовато проговорил он.

— Мне папа разрешил, — удивленно сказал мальчик.

— Топай домой, — процедил блондин и, желая напугать мальчишку, взмахнул рукой.

— Разве можно так с детьми? — раздался за его спиной укоризненный голос.

— Да иди ты! — Блондин обернулся и тут же отпрыгнул к стене, сунув руку сзади под рубашку. Губа достал его горло носком ботинка. Выхватив пистолет, бросился в квартиру. Андрей, опередив его на какое-то мгновение, закричал:

— Папа!

Вышедший из комнаты в прихожую первым старший, увидев Губу, дернулся назад. Пуля из глушака попала ему в лоб и отбросила назад. Доцент палкой врезал блондину по руке, а локтем — между ног. Раздался выстрел. Губа упал на пол и разрядил пистолет в стрелявшего. Парень упал. Пронзительно кричала Тамара. Иван с перекошенным от боли лицом загородил собой сына и взмахнул палкой. Не обращая на него внимания. Губа выстрелил в горло лежавшему на площадке парню и сунул ему в руку рукоятку пистолета. Рывком переместил его, чтобы он лежал перед дверью, и рванулся к лифту, который тут же открылся. Выдернув оттуда закричавшую толстуху. Губа нажал кнопку второго этажа. По лестнице бежали милиционеры.