Олег Красин - Операция начнётся в полдень

— Черт, я знаю, что можем их взять. Слушай, Коль, помоги!

— А потом с меня три шкуры сдерут, если облажаемся? Нет извини! Всё, пошли, пошли!

Санин и другие оперативники пошли из кабинета Красовской, а Забелин, заметив на её столе телефон, задержался. Когда все вышли он набрал номер Шумилова.

— Николай Поликарпович…

— Сергей, что у вас произошло? — спросил тот глухо, — мне Кислицын сообщил, что операция прекращена.

— Кабинет Красовской оказался пустым. Здесь никого нет. Но я… Я думаю, они собрались в другом месте. Мне Истомина сказала.

— Об Истоминой знаю. Скверно получилось, жалко её! — Шумилов кашлянул, — о каком месте она тебе говорила?

— О своем кабинете. — Забелин торопился, говорил горячо, но не сбивчиво. — Красовская попросила её кабинет снова, как в прошлый раз. Только сейчас в двенадцать. И мне нужна ваша помощь, чтобы замолвили слово перед генералом.

— Что ты намерен сделать?

Город Уральск, Фонд имущества Уральской области, кабинет Истоминой И.В., 27 августа, 12.05.

Расположившиеся в кабинете Ирэны Плотников, Красовская и Аркадий Львович чувствовали себя вполне спокойно. На столе перед ними лежал кейс Соколовского, в котором, как подозревал Михаил Яковлевич, находились доллары, много долларов.

— Михаил Яковлевич, зря прождала тебя в своём кабинете. — В присутствии посторонних Екатерина Евгеньевна старалась держаться официально. — Надо было сразу сюда идти… Я, правда, не поняла, зачем там сидела. Тут еще эти телевизионщики…

— Береженого Бог бережет, Катенька! Известная поговорка. Ты кстати, дверь закрыла?

— А как же, вот ключ, я запасной заранее взяла. А Истомина не обидится, что мы закрылись — она уже, фактически, не мой работник!

Красовская, довольная собой, своей предусмотрительностью, показала присутствующим ключ и положила его перед собой на стол.

— Михаил Яковлевич! — тут подключился к разговору Аркадий, — я, признаться, тоже не понял смысл ваших маневров. И что ещё за телевизионщики?

— Хотел дать интервью вместе с Екатериной Евгеньевной. Рассказать о ходе приватизации, так сказать. Пригласил журналистов с телевидения, из газет и… Надеялся показать кое что интересное. Жаль не получилось!

— Почему не получилось?

— Что произошло? — поддержала вопрос Аркадия Красовская, которой тоже было любопытно.

Плотников раздраженно стукнул кулаком по столу.

— Пошло не по плану. Этот придурок Веревкин… Самое полезное, что он сделал — сказал, что твой кабинет Катя, на прослушке.

— Как на прослушке? — Красовская растерянно сняла очки, начала манипулировать дужками. — Почему ты мне не ничего сказал? Я же там могла наболтать лишнего.

— Почему, почему — потому! На то были свои резоны. А если и ляпнула что-то не то, так это было полезно, для достоверности.

Соколовский нахмурился.

— Извините, конечно, у вас, может свой разговор, но я не совсем понимаю, о чем речь. Хотите сказать, что использовали меня втемную?

— Понимаешь, Аркадий, гэбисты могли нас задержать в том кабинете, у Кати, и надо было их наказать. Они должны были ворваться, увидеть одну Екатерину Евгеньевну и всё, больше ничего. Тут появляюсь я с прессой и телевидением. И вот вам — провокация спецслужб во всей красе!

— Это мне понятно. Непонятно, где оказались чекисты, если они слушали кабинет? Почему не пришли?

Плотников пожал покатыми плечами.

— Вот и мне непонятно. К тому же Веревкин позвонил, предупредил, что они в здании, уже идут, и я был в полной уверенности. Но… Совсем мышей перестали ловить! Признаться меня это обеспокоило — я не люблю, когда внезапно меняются планы. В любом случае, хорошо всё, что хорошо кончается!

— А вы слышали, что сегодня ночью случилось в казино? — поинтересовался Аркадий, — говорят, нашли труп самого Матвея.

— Да, слышал, — равнодушно подтвердил Михаил Яковлевич, — честно скажу, переживать по этому поводу не буду. Все знают, что он был бандит с большой дороги…

— Но вы… вроде имели с ним дела? — невинно осведомился Соколовский.

— Я? Никогда с ним не связывался. Он как-то приходил ко мне на прием, знакомился и все, не более того.

— Хм, а я слышал другое. Особенно когда он выиграл аукцион по спиртовому заводу, вернее, его фирма «Омега».

— Да, я помню этот аукцион, но все это в прошлом, — Красовская, чувствуя, что разговор может обостриться из-за былых обид, решила сгладить углы. — Это все мелочи. Ведь так, Аркадий? Главное, что мы сейчас нашли общий язык и теперь нам никто не будет мешать. Интересно, кто же все-таки этого Матвеева… поджог? Кажется, ему в нашем городе равных не было?

— Мне сказал один знакомый человек в милиции, — Плотников покосился на Соколовского, — что это, скорее всего, москвичи. Сначала думали на чеченцев, но на них не похоже. — Он кивнул на кейс, — Принес бабки?

— Как договаривались. Мы свое слово держим. Здесь пятьдесят штук баксов. Пересчитывать будете?

— А как же! Посмотрим, что там у тебя в волшебном сундучке. Давай Катя, глянь-ка!

Красовская встала, открыла кейс и начала раскладывать пачки долларов на столе.

Город Уральск, здание областной администрации, 27 августа, 12.15.

В коридоре, неподалеку от кабинета Истоминой, Забелин догнал Санина и его группу. Сергей не заметил, что когда вытаскивал Ирэну из машины, расцарапал руку. Запястье саднило и на манжете рубашке отпечатались капельки крови. Сергей задрал рукав, растер кровь.

Заметив, что Забелин их догнал, Санин насмешливо спросил:

— На ковер торопишься, Серёга? Не торопись, успеешь!

Тот не ответил. Поравнявшись с дверью, ведущей в кабинет Истоминой, он засунул руку в карман, и внезапно вставил оказавшийся у него ключ в дверной замок кабинета. Дверь, словно сама собой, резко распахнулась, хотя на самом деле Забелин сильно толкнул её.

— А ну, за мной! — подал он команду.

Санин не успел открыть рот, как все кто был с ним, рванули в кабинет Истоминой.

Картина, представившаяся им, была достойна кисти художника — за приставным столиком, друг против друга, восседали Плотников и Соколовский, Красовская же, стоя, пересчитывала доллары из открытого кейса Соколовского. Несколько пачек уже лежали на столе.

Появление оперативников вызывало у присутствующих шок. Красовская замерла с долларами в руке, Плотников замолк на полуслове.

— Картина Репина «Не ждали»! — натянуто пошутил Забелин — Добрый день господа! Я полагаю все деньги на месте. Аркадий Львович, вы же не думали обмануть своих компаньонов?

— Это не моё. Это все их! — взвизгнула Красовская и с отвращением бросила доллары на стол, словно держала в руках ужасную рептилию.

— Погодите, погодите! — пробормотал Соколовский.

— Ты, дура, молчи! — выкрикнул Плотников Красовской. — Я требую адвоката! Немедленно! Это провокация. Немедленно адвоката!

— Серьезно? — спросил иронично Забелин.

— Вы не знаете, с кем связались! Я уважаемый человек. У меня орден «За заслуги перед Отечеством». Вы будете отвечать перед Госкоимуществом, перед Президентом…

— А еще перед генсеком ООН и перед господом Богом.

Забелин устало сел за стол. Заметив, что ссадина на руке продолжала кровоточить, он ниже натянул рукав пиджака.

— Значит вы, гражданин Плотников берете взятки вместе со своей подельницей, а я буду отвечать? Интересно! Очень интересно! — Сергей укоризненно покачал головой. — А вы господин Соколовский? Считаете, что вас это не коснется? Нет, вы будет проходить как взяткодатель. И особо не рассчитывайте, что Алекс Новоселов поможет!

— Я здесь вообще-то случайно. Это кейс не мой. Зашел к Екатерине Евгеньевне обсудить вопросы приватизации, — Аркадий Львович не выглядел подавленным, как Плотников и Красовская.

— И очутились почему-то в кабинете Истоминой?

— Случайность! — Соколовский сделал отсутствующее лицо.

Плотников, поняв, что одними угрозами он ничего не достигнет, распалился гневом, его лицо дышало яростью.

— Не докажете! Ничего не докажете! Вы действуете незаконно. У вас нет никаких улик.

— Ни в чем вы не правы, Михаил Яковлевич, кругом ошибаетесь! — спокойно отвечал ему Сергей. — Действуем мы абсолютно законно — у нас есть санкция прокурора. А что касается улик… — Он показал рукой на деньги. — Вот самая главная улика. И, кроме того, есть ваше устное признание в кабинете Екатерины Евгеньевны. Когда вы говорили вчера, что вам нужно забрать деньги у Соколовского. Устное признание, зафиксированное аппаратурой, опять же, с санкции прокурора. Вот так вот! Думали, что вам удастся ваша провокация с телевидением и все замнется?

— Я не понимаю, о чем вы говорите!

— Ну, конечно понимаете! Веревкин рассказал вам о прослушивании кабинета Красовской, вот у вас и возник замысел подставить нас.