Закон Талиона (СИ) - Пригорский (Волков) Валентин Анатолькович

Саня Мартынов не договорил, и эта недоговорённость показалась убедительнее всех остальных доводов.

Можно было бы отмахнуться и заявить, мол, какие глупости, что я ни при чём и меня с кем-то спутали, и потом, нефиг меня разыгрывать. Первая мысль к тому и подводила, по-скольку Сергей действительно не мог представить, кому понадобилась его скромная персо-на, но тот забытый холодок страха уже зашевелился. Это как предчувствие беды, как не-осознанное беспокойство без видимого повода. Пусть чушь, пусть ерунда, тем не менее, кто-то автономно сущий в твоей башке бьёт в тревожный колокол: "бам-м, бам-м, поберегись!" Потому-то Сергей Капралов сразу поверил бесхитростному на слух рассказу.

— Блин, ты уверен? Не розыгрыш?

— И говорить бы не стал. Шпицу меня разыграть слабо.

— Он на руководителей кивал. Кто они?

Саня, смачно затянувшись, привычно пыхнул дымом в сторону.

— Такая ерунда непонятная. "Лубянка", ну, я про неё уже говорил, она в системе "Да-то". Фирма такая, слыхал? А я с недавних пор у владельца фирмы, у Илларион-Константиныча по фамилии Жордания, значит, персональным водилой. Во-он его тачка — "Ланд Круизер" чёрный видишь? Я на нём прикатил документы в институт подавать, с его разрешения, понятно. Так он про тебя вообще знать не знал, пока я не спросил. Зуб даю. А раз не он, то кто?

— Кто? — Серёга даже подался корпусом вперёд, словно не желая пропустить ни одного словечка.

— Во-от, — протянул Саня многозначительно, — я, когда про тебя шефу, ну, Жордании сказал, он стойку сделал. В моей, грит, фирме, за моей, грит, спиной кто-то чего-то плетёт, надо бы, грит, просечь, что к чему. Сега, как на духу, шеф меня попросил с тобой встретить-ся и эту тему перетереть. И у меня повод появился. Ты не думай, я на мировую с тобой вовсе не по просьбе шефа, ну, не только, я давно сам хотел. Веришь?

Серёга только рукой махнул, повторив недавно сказанное самим Мартыновым:

— Замётано. Только со стукачом ни фига не понятно.

Что удивительно, с иным пацаном можно не один год прожить в одном дворе, по-приятельски здороваться, и при этом ни разу не испытать потребности в доверительном об-щении. А тут… Кто бы ещё полчаса назад сказал Сергею, что он проникнется уважением к яркому представителю уличной шпаны.

— Ну, и х-хрен с ним, — Саня выбросил в урну догоревший до фильтра окурок, — а узелок на всяк случай завяжи. У тебя мобила есть? Давай обменяемся номерами. Если что, звякни. Ты домой? По пути, поехали, подброшу.

Какой русский не любит быстрой езды на японской мегамарке?

Часть IV

Погремушка на драконьем хвосте

В 1920 году на восьмом съезде Советов тогдашний председатель Совнаркома Влади-мир Ульянов (Ленин), пробивая план ГОЭЛРО — Государственной Электрификации России, озвучил историческую формулу: "Социализм — это есть Советская власть плюс электрифи-кация всей страны". Сорок лет спустя, заставляя Союз двигаться к коммунизму семимиль-ными шагами, премьер Никита Хрущёв прибавил к сему заветному лозунгу слова: "…плюс химизация народного хозяйства". А поскольку премьер был не только лыс, как куриное яй-цо, но и крут, как оно самое, прихваченное соответственно крутейшим кипятком, все мало-мальски касаемые министерства и ведомства призыв партии и правительства восприняли с пониманием — озаботились — не мудрено. Надо сказать, само по себе решение было толко-вым и своевременным, жизнь диктовала необходимость создания конкурентоспособной хи-мической индустрии. Госплан разработал грамотную программу, развернув масштабное строительство, в том числе и на Урале.

Любой производственник знает, что раскрутить технологическую цепочку без надёж-ной системы утилизации промышленных отходов, всё равно, что построить город без туале-тов и канализации — в самые короткие сроки вся округа загадится нечистотами, и жители разбегутся от непереносимой вони. Даже хуже — химотходы, в отличие от экскрементов, не только ароматны, но и, как правило, токсичны и агрессивны. Но, но, но…порой проблема утилизации отходов производства становилась на порядок сложнее самого производства, и тогда, полыхая желанием с опережением отрапортовать об очередной технологической по-беде в деле освоения нового вида продукции, проектные институты решали эту проблему творчески: рекомендовали способ с каменного века известный под названием "свалка". Земля — мать-перемать наша — обширна, всё из неё вышло, всё в неё и уйдёт. Параллельно практиковался сброс всякой пакости в полноводные реки в надежде, что рыба приспособится, а Северному Ледовитому может быть даже пойдёт на пользу. Кстати, "свалка" или по другому — "захоронение" вовсе не является изобретением советского инженерного гения. США, Англия, Франция и прочие переразвитые, на коих принято ссылаться с приведением положительных примеров, до конца двадцатого столетия, не шибко утруждаясь, благополучно топили химотходы в Атлантике, за двухсотмильной, понятное дело, зоной.

Аншеф — Анатолий Шефчук — новоиспечённый инженер, выпускник химико-технологического факультета "Политеха" образца "85" задался целью подобную порочную практику переломить, хотя бы в одном отдельно взятом регионе. Устроившись скромным инженером-лаборантом в исследовательскую лабораторию предприятия "Урал-Полимер", он всё свободное время посвятил сбору информации и образцов. Он умудрился добыть ис-черпывающую документацию об отходах местных промышленных предприятий. Татем про-бираясь к местам "захоронений", он отбирал пробы для анализов и опытов, накапливая в полиэтиленовых мешках и в стеклянных банках всякие твёрдые, сыпучие, вязкие и жидкие вещества самого отвратительного вида, которые потом вдоль и поперёк изучал, смешивал, осаживал, фильтровал и снова изучал. Начальство смотрело на его блажь снисходительно, поскольку увлечение молодого человека работе не мешало, а там, глядишь, и перебесится.

Однако через пару лет кропотливого труда Аншеф, родив изобиловавшую формулами и специальными труднопроизносимыми терминами пояснительную записку на полсотни страниц, направил оную руководителю предприятия.

Руководитель, имевший высшее номенклатурное комсомольско-партийное образование, ни черта не понял, но пригласил инженера к себе и предложил пояснить "Пояснительную".

Шефчук пояснил, дескать "при определённых условиях в гетерогенной среде наблюдается автокатализ исходных компонентов с образованием твёрдой фазы…в результате пере-дачи цепи на полимер на выпавших из жидкой фазы макромолекулах образуются активные центры, способные продолжать полимеризацию…, попутно в присутствии кислорода воздуха идет процесс дегидратации, ускоряемый наличием следов кислот и щелочей…нерастворимый осадок осмоляется в результате продолжающегося сульфирования непредельных углеводородов, приобретая тем самым внутреннюю адгезию, что позволяет на ко-нечном этапе с применением пресс-форм брикетировать продукцию, для дальнейшего использования в качестве топлива на тепловых электростанциях и в котельных…, условно чистые воды рекомендуется направлять в цикл…"

Уловив несколько знакомых слов и осознавая насущную необходимость в степенных кадрах, ошеломлённый руководитель ненадолго задумался и, будучи хоть и назначенцем, но не дураком, молвил: "Попросту говоря, всю дрянь валишь в одну кучу, чего-то там мудришь, чтоб она затвердела, потом под пресс, а кубики в топку. Я тебя правильно понял? Та-ак. Пиши диссертацию. Поможем". В ту пору на самом высоком уровне наконец-то поняли, что здоровая окружающая среда — необходимое условие к выживанию потомства, СМИ взяли в перекрестье прицела слово "экология". Окрылённый инженер засел за кандидатскую.

Каждый соискатель рано или поздно врубался, что провести исследования и написать диссертацию, это значит, пройти лишь половину пути к вожделенной степени, надо ещё по-лучить разрешение на защиту, пробив плотную и упругую массу чиновников от науки. Иногда на это уходят годы — волокита страшная. Защититься Аншеф успел, но денег на строительство мини-завода по переработке промышленных отходов ему не выделили по причине отсутствия денег, как таковых — к тому моменту "перестройка", подстёгиваемая "ускорением", под песнопения о "гласности и плюрализме мнений" стремительно приближалась к финишной ленточке, натянутой над обрывом.