Моя тень убила меня - Андрей Михайлович Дышев

стрельбу, драку, я озвучивал диалоги, подделывая голоса других персонажей. Когда я добрался до самого трагического момента моей истории, до сюжетной кульминации, я чуть не свалился со сцены на головы притихших зрителей, благо, что вовремя схватился за стойку микрофона.

Заткнувшись на последней точке эпилога, я низко поклонился залу, хотя с большим бы удовольствием лег на сцену и свернулся бы по-собачьи, калачиком. Я чувствовал себя выжатым, как лимон, и совершенно обессилевшим. Я даже не услышал взрыва аплодисментов. Повернув голову к кулисам, я увидел малиновое лицо Макса. Глаза его были размером с женский лифчик солидного номера; он махал обеими руками, словно закидывал себе в рот большие и тяжелые орешки. Не чувствуя ног, я ушел со сцены. Макс схватил меня за руку и, перекрикивая гул аплодисментов, зашипел на ухо:

– Ты с ума сошел, Кирилл!! У тебя был всего час! А ты выступал час пятьдесят!

Тут на меня налетела пушистая, сладкая, прыгающая как мячик, Ирина, принялась покрывать мое лицо поцелуями и взахлеб выражать свой восторг. За ее спиной толпились какие-то ряженые с хмурыми лицами. Кто-то высоким и гнусавым голосом повторял: "Ни хрена себе разогрев! Это просто издевательство надо мной!" Я плохо понимал, что происходит. Макс, повернув меня за плечи, снова вытолкнул на сцену. Покачиваясь, я вышел под софиты. Зал встал, продолжая рукоплескать и выкрикивать нечто отрывисто-хвалебное. К краю сцены подошла старушка в светлом сарафане, со сморщенными коричневыми плечами, покрытыми пигментными крапинками. Она протянула мне привядший букет гладиолусов. Я на автомате принял цветы и хотел поблагодарить, но старушка уже затерялась в толпе. Готов был поспорить, что она была в ажурной шляпке! Тут рядом со мной оказался Макс. Он взял меня за руку, подвел к краю сцены и принудил еще раз поклониться.

Аплодисменты стихали, люди поспешно покидали зал. Угрюмые личности в синих спецовках заносили на сцену акустические колонки, музыкальные инструменты и разматывали провода. Я свою миссию закончил. Макс повел меня на выход. Ирина, следующая рядом со мной, неумело вскрыла бутылку шампанского и облила двух танцовщиц в золотых с блестками купальниках. Гримерная была битком набита людьми, похожими на пеструю мешанину из конфет. Крупный молодой мужчина с женственным лицом и длинными, посеребренными искусственной сединой волосами, сидел перед зеркалом и нарочито громко, чтобы слышал я, говорил:

– Какой-то пигмей возомнил себя звездой… Зрители чуть от скуки не померли, меня заждались… Тоже мне, Андроников… Осторожней! Над глазами тени надо посветлей… И губы, губы обрисуй четче…

Девушка с макияжным набором крутилась вокруг певца пчелкой. Я хотел вспомнить, где видел этого женоподобного человека с лошадиными глазами, но Ирина протянула мне стаканчик с шампанским и сказала:

– Давай пей! За дебют!

Мы оказались на улице. Один людской поток выливался из театра, а другой, зажатый милицейским оцеплением, готовился хлынуть в освободившийся зал. Макс наспех пожал мне руку и, сунув папку под мышку, побежал к своему шефу за дальнейшими указаниями.

Через живую милицейскую изгородь и двойное кольцо легковых автомобилей мы вырвались на свободу. Едва мы вышли за ворота дома отдыха, на нас стали нападать поклонники заезжего кумира с женственным лицом:

– Лишнего билетика не будет?.. Куплю лишний билетик…

– Зря я не спел арию из "Лилового негра", – сказал я Ирине. – А вдруг и у меня появились бы поклонники?

Ирина, прекрасно понимая, в каком я состоянии, повела меня на наш пляж, где в это время уже не было отдыхающих, и только чайки бродили по гальке, выискивая кусочки печенья или яблочные огрызки. Там, у самой воды, где был слышен только тихий всплеск волн, мы распечатали вторую бутылку шампанского.

– Честный бармен, – сказала Ирина, проверяя содержимое своей сумочки. – Ничего не украл. Знаешь, как он узнал номер моего мобильника? Нашел в моей записной книжке телефон Ленки – парикмахерши, моей подружки, ты ее помнишь – позвонил ей и спросил у нее мой телефон.

Слишком храбрая чайка приблизилась к нам и несколько раз клюнула лежащие на гальке гладиолусы. Пробка, вылетевшая из бутылки, спугнула ее. Птица побежала, растопырив крылья, и медленно взмыла в воздух.

– Что-то мне тревожно на душе, – признался я, осторожно, "по стеночке" наполняя пластиковые стаканчики.

– Это потому, что ты разворошил память и как бы заново пережил те страшные выборы.

– Наверное, ты права, – согласился я.

Глава пятая. Треск шейных позвонков

Вот чего я не ожидал от Макса, так это того, что он сдержит слово. На следующий день он предоставил в наше с Ириной распоряжение небольшую прогулочную яхту с двумя латаными парусами и небольшим камбузом, напоминающим железнодорожное купе. На корме стояла коробка с двумя бутылками шампанского, копченым цыпленком и яблоками.

– До вечера яхта ваша! – объявил Макс и с жестом, символизирующим барскую щедрость, вручил мне доверенность.

Я по своим врожденным качествам чаще считаю себя должником других, нежели наоборот, и потому горячо поблагодарил Макса, но по-хозяйски практичная Ирина то ли в шутку, то ли всерьез заявила:

– А почему шампанского так мало? Кажется, речь шла о ящике!

Макс отделался какой-то дежурной шуткой и спешно покинул причал. Мы запрыгнули на палубу, и я занялся парусами.

– Могу представить, сколько он заработал на тебе, – сказала Ирина, провожая удаляющегося Макса взглядом. – В театре был полный аншлаг. И если помножить количество зрителей на цену одного билета, да вычесть типографские расходы…

Пока она подсчитывала, сколько заработал на мне Макс, я вывел яхту из акватории и взял курс в открытое море. Слабый ветер гнал небольшие волны, с которыми наше суденышко справлялось легко, лишь нос, зарываясь в воду, выбивал брызги, и поскрипывали старые снасти. Ирина разделась и села на бушприт, как в седло. Я закрепил румпель и спустился в камбуз, чтобы приготовить нам кофе, но меня отвлек телефонный звонок. Я уже говорил, что на пляже по принципиальным соображениям отключаю мобильник, но в открытом море надо было подчиняться правилам судовождения и все время быть на связи. Я не торопился ответить на вызов, проверяя, насколько мой абонент жаждет услышать мой голос. Наполнил турку водой, поставил ее на конфорку и зажег горелку. Телефон настойчиво пиликал. Ирина, несмотря на то, что находилась