Полное погружение - Сергей Александрович Васильев

Ну, иди, коль не шутишь, — яличник дружески похлопал студента по плечу, — кланяйся от меня Аграфене Осиповне и передай, что обязательно зайду проведать.

— Пойдём к воде, — предложила Вася, не обращая внимания на Петю, ревниво стреляющего глазами.

— Пойдём, — просто, без всяких подковырок и шуточек ответил Дэн, удивляясь своей покорности, — нам есть о чём поговорить и подумать.

* * *

Вечером море замирает, словно затаив дыхание, и прекращает тыкаться в севастопольский берег своей изумрудной шевелюрой. Вода заметно темнеет и не шлёпает сердито мокрыми ладошками по камням набережной, а мягко их поглаживает. Так домашний кот, капризно ударив хозяина лапой, как ни в чём не бывало трётся о ноги и урчит, словно запоздалый катерок, торопящийся от кораблей на рейде к Графской пристани.

Солнце, медленно погружаясь за горизонт, окрашивает облака в золотисто-розовые оттенки, а море зеркалит эту лилейную палитру, впитывает её, и тянет на дно, превращая в разноцветие подводной фауны.

Лёгкий бриз рвёт летний зной, как промокашку, принося свежесть, наполняя воздух солёным ароматом и шёпотом волн.

Вечер у моря — время, когда не хочется говорить о серьёзных вещах, спорить до хрипоты, суетиться, пытаться срочно доделать то, что не удалось закончить засветло. Южная ночь падает на землю стремительно: только что был виден край земли, сливающийся с водой, как вдруг свет будто выключили, и только отдельные огоньки вдалеке напоминают о конечности самой непроглядной тьмы.

— Как ты можешь объяснить произошедшее? — задал Мирский главный вопрос, когда они с Васей обменялись последними новостями.

— Необъяснимыми возможностями квантовых технологий, — усмехнулась она, присаживаясь на теплый песчаник, ещё не остывший от летнего зноя, — мы с разбега вторглись в область, где привычные законы классической физики теряют силу, а время — только в их рамках — абсолютная и неизменная величина. В теории Эйнштейна время относительно, а в современной квантовой физике этот параметр и вовсе изменяется чуть ли не произвольно….

— А если перейти от теории к практике? — устало спросил Мирский, присаживаясь рядом, — что конкретно случилось?

— Нам грозила опасность, — Вася запрокинула голову, любуясь вспыхнувшими звездами, — и я дала задание квантовому компьютеру сделать всё, что угодно, чтобы спастись. Искин ответил, что в заданных ему параметрах это невозможно. Тогда я приказала расширить параметры — и вот результат…

— Но ты же не заказывала провал во времени?

— Даже не подозревала, что он возможен. Это как у врача: приходишь с проблемным зубом, просишь избавить тебя от боли, а он избавляет тебя от зуба. Технически всё выполнено безупречно: мы просили спасти нас от пожара. Просьба выполнена, услуга предоставлена — получите и распишитесь.

— И как вернутся обратно? — спросил Мирский, словно от Стрешневой зависело, делать это или нет.

— В то же место и время? — усмехнулась Вася, — в горящий заблокированный павильон?

— Нет-нет… Немного со смещением, — смутился артист.

— Вот тут-то и начинается самое интересное, — Вася встала, отряхнула платье, спустилась к самой воде на лавинки, пробуя дотянуться ладошкой до волны, — тут мы переходим от случайной аномалии в область управляемого процесса, а это всегда очень сложно, иногда — неразрешимо.

Неожиданно тёмные, мокрые дощечки причала Васю подвели, она поскользнулась, потеряла равновесие и могла кувыркнуться в воду, если бы ни Мирский, поймавший девушку перед возможным падением.

— Спасибо, — прошептала Вася, упираясь в грудь артиста, крепко держащего её за талию.

— Ты говорила что-то про самый сложный, неразрешимый этап, — прошептал Даниил ей в макушку.

— Это как управляемая термоядерная реакция, — ответила Вася, опустив глаза, — все знают, что надо делать, но никто не понимает, как?

— А, может, так? — произнес Дэн взволнованно, наклонился и прикоснулся к полураскрытым девичьим губам своими.

Василиса затаила дыхание, сжала кулачки и застыла, слыша отчаянно колотящееся в груди сердце.

— Крайне опасный эксперимент, — произнесла она тихо, когда Мирский буквально заставил себя от неё оторваться, — в случае потери управления, в результате термоядерной реакции на месте лаборатории останется многометровая воронка и ни одного живого существа.

— Обещаю приложить все силы, чтобы держать процесс под контролем, — ответил Даниил, прекрасно осознавая, что контролировать себя ему становится всё труднее.

— Посмотрим, — Вася развернулась к Дэну спиной, — ещё вопросы будут?

— Всего один, — Мирский обнял Стрешневу за плечи и уткнулся в белобрысую макушку, — ты знаешь что делать?

— Мы знаем, что прыжки во времени возможны, — ухватившись за кисть Дэна, Василиса загнула его указательный палец. — В затопленном на мелководье транспорте находится некое оборудование, с помощью которого можно попытаться осуществить перемещение, — и она загнула средний палец вслед за указательным, — кроме того, на даче Максимова живёт инженер, который своими глазами видел, как осуществляется этот процесс и даже знает общие принципы работы, — к двум первым присоединился безымянный палец.

— В таком случае, могу добавить, что в сейфе транспорта, вполне возможно, находились документы, описывающие, что и как надо делать, — добавил Мирский, загнув мизинец, и обхватил всей пятернёй Васину ладошку.

— Значит, нам следует как можно скорее объединить все усилия и повторить эксперимент профессора Филиппова… — резюмировала Вася.

— И твоего отца, так?

— Да, и моего папы… А пока постараемся получше вписаться в местную реальность.

— Насколько я понимаю, ты для этого приобрела прекрасные стартовые позиции, — с завистью произнёс Дэн и вздохнул, — титул княжны…

— Титул опальной княжны… — парировала Вася, — и не забудь, что чуть больше, чем через год, любой титул, как и офицерские погоны, могут стать смертным приговором…

— Вот мы и установили deadline в самом прямом смысле этого слова, — усмехнулся Даниил, — а теперь пойдём ужинать. Я старался…

— Неужто сам готовил?

— Я… — замялся Дэн, — я участвовал…

* * *

(*) В конце XIX — начале XX веков остро встал вопрос о закреплении в Российском Импера­торском Военно-Морском флоте специалистов среднего звена, к которым относились кондук­торы всех корабельных военно-учетных специальностей и старшие боцманы кораблей 1-го и 2-го рангов, то есть нижние чины, проходящие по учётной категории «унтер-офицеры 1-й ста­тьи». В частности, для обеспечения их домашних трапез мясом и хлебом был установлен порядок приоб­ретения этих продуктов на флотской ското­бойне и на флотском хлебозаводе по казённой цене, которая была в несколько раз ниже рыночной.

* * *