Алексей Свиридов - Разорванное небо

Шелангеру, заглянувшему к летчикам после завтрака, Корсар не дал заговорить – судя по выражению лица офицера тактики, он собирался произнести благодарственную речь, выслушивать которую командиру группы сейчас хотелось меньше всего, да и остальным летчикам, пожалуй, тоже – и с ходу обратился к нему сам:

– Как хорошо, что вы пришли. У меня к вам вопрос, все тот же, насчет снабжения боеприпасами. Мы все, конечно, тут герои-удальцы и все такое, но летать без нормальных ракет не будем.

Как Корсар и ожидал, Шелангер смутился и что-то замямлил насчет того, что ничего не знает, но пострается выяснить, и вскоре удалился.

– Вот и славно, – оценил маневр Корсара Дед, – а то сейчас начал бы расшаркиваться – ни к чему все это. А пока делать нечего, командир, скомандуй Казаку – пусть потихоньку осваивает бывший хомяковский самолет.

Корсар согласился, и Казак отправился в ангар, не очень-то понимая, зачем это поднадобилось. Свои особенности есть, конечно, у каждого самолета, но ведь на земле их не выявишь! В воздухе – да, там может быть всякое.

Более прозаическое объяснение этого приказа заключалось в том, что Дед просто хотел остаться с Корсаром наедине. Казаку это в голову не пришло, но именно так и было. Не то чтобы Дед не доверял Казаку, просто указания Льва Сергеевича следовало выполнять буквально – пренебрегавшие данным правилом редко от этого что-то выигрывали, зато неприятностей всегда получали «по самые не балуйся». Когда наконец дверь за Казаком захлопнулась, Дед наклонился к Корсару и тихо произнес:

– Слышь, пират, есть вариант процесс ускорить. Ты, как командир группы, вот что сделаешь…

План действий, изложенный Дедом, был явно задуман задолго до того, как возникли неувязки с боеснабжением, однако для претворения его в жизнь требовалось около двух суток ожидания.

Эти два дня оказались томительными для всех – и для летчиков, и для бойцов охраны, и для офицеров «командирни». Казак вдруг проявил удивительный интерес к радионовостям и телевыпускам, причем смотрел буквально все, что только ловила тарелка антенны в поселке – умельцы из резервистов наконец-то провели кабель до базы, и теперь телевизор в «красном уголке» показывал не только два местных и один европейский канал, но и около двух десятков других программ, включая даже иранскую – впрочем, Тегеран обычно ограничивался исламскими проповедями и работал не больше двух часов в день.

Однако той новости, какую ждал Казак, не сообщала ни одна телекомпания и ни одна радиостанция. Лишь турецкая служба новостей в одном из выпусков показала снятые с воздуха кадры с прочесывающими волны многочисленными кораблями и кружащими в воздухе вертолетами, и Малошан перевел летчикам (этот человек, как оказалось, знал кроме русского еще четыре языка), что американский флот проводит широкомасштабную спасательную операцию в Адриатическом море, но уже в следующем выпуске упоминалось не о спасательной операции, а об учениях спасательной службы, а потом и вовсе говорить о ней прекратили. Корсар тоже смотрел новости вместе с Казаком и тоже был удивлен, но от комментариев вслух воздержался.

Такими же невразумительными были и сообщения, касающиеся положения в Трансбалкании. Си-эн-эн показала погрузку бронетехники для отправки на Балканы и в то же время сообщила о стабилизации линии фронта и снижении активности боевых действий. Американский президент на одной из пресс-конференций заявил, что «сербская проблема будет решена в ближайшее время, даже если придется пойти на серьезные жертвы», но впервые за последнее время упомянул о возможности мирного решения конфликта и о том, что готов к переговорам с Вазником и Харжичем.

Сведения, что приходили через Шелангера, тоже были достаточно противоречивыми. Наступление хорватов и боснийцев приостановилось, но об очередном соглашении о прекращении огня речи пока на шло. Авиация хорватов и, главное, американские самолеты, действующие с аэродромов в Северной Италии и Болгарии и с авианосцев, время от времени атаковали позиции сербских войск, но эти атаки совершались небольшими группами, по три-четыре машины, и не наносили слишком большого урона. Зато заметно участились полеты разведчиков и высадки диверсионных групп.

Все это вместе взятое создавало впечатление затишья перед бурей, выносить которое порой бывает труднее, чем саму бурю. И сербы, и русские стали раздражительными, и если у бойцов из охраны было хоть какое-то дело, то безработные летчики просто не знали, куда себя девать. Поэтому, когда Дед получил условный сигнал о том, что его план наконец вступил в завершающую фазу, он так обрадовался, что бегом проделал весь путь до дома, где жил Тамашаивич, – с ним надо было согласовать некоторые детали.

Перевал Икчево. «Романтики с большой дороги» Могучий седельный тягач «Рено-Магнум ME» с бельгийскими номерами тянул по дороге, ответвляющейся от трассы «Салоники», в узкую горловину албанских гор полуприцеп с длинным контейнером, на боку которого красовался большой и нагло улыбающийся кот в короне. Водитель и хозяин тягача Михель Аллеман был недоволен – заказчик хоть и платил по полному тарифу, но вел себя как-то странно. Коллеги рассказывали, что этот молодой парень с белорусским паспортом, торчавший в Афинах уже с месяц, регулярно договаривался с транспортом и так же регулярно расторгал сделки, без особых переживаний выплачивая неустойку. Создавалось впечатление, что этот контейнер с комплектами запчастей для двигателей автомобилей «Лада-Балтик» хозяева специально придерживают до получения особого сигнала.

– Опять русские хотят задурить кому-то голову со своими чертовыми жестянками, – ворчали дальнобойщики в своем излюбленном баре около припортовой стоянки. – Сначала покупаешь новую машину по цене подержанной, а потом тратишь сэкономленные деньги на ремонт. А хитрецы вроде этого парня с контейнером ждут выгодного момента, чтобы содрать за запчасти побольше.

Михель тогда лишь пожал плечами – его семнадцатилетний племянник купил себе недавно недорогую пузатенькую машинку «Лада-2110», и вроде бы не имел с нею проблем – разве что сосед-острослов мгновенно приклеил к этому автомобилю прозвище «беременная антилопа». На следующий день после разговора в баре Аллеман сам нашел странного парня и подписал с ним контракт, рассчитывая, что недельку отдохнет и после двинется в путь – компенсации за простой должно было хватить на паром до Италии, ибо только таким путем Михель намеревался выбраться из Греции на простор европейских трасс. Вариант с Македонией, по территории которой пролегала удобнейшая автомагистраль «Салоники», не проходил из-за греческих дивизий, третий месяц безуспешно оспаривавших у македонских ополченцев господство на берегах Вардара, а ехать через Албанию или Болгарию Михель не желал – в Болгарии стреляют, несмотря на американское военное присутствие, а может, и благодаря ему, а у нейтральной Албании какие-то непонятные, напряженные отношения с Грецией.

И надо же такому случиться, что именно Михелю привалила нежданная «радость» – странный парень получил телеграмму, потратил полтора дня на оформление документов, и наутро трейлер отправился в Румынию, причем маршрут указал не терпящим возражений тоном сам экспедитор. Водитель пытался было настоять на своем варианте, но в ответ получил цитату из контракта, где говорилось, что заказчик имеет право выбора маршрута.

Михель от удивления – до сих пор заказчики ему доверяли – даже не нашел что возразить и теперь тащился по извилистой узкой дороге, на которой как следует разогнаться не было никакой возможности. В чем-то, конечно, экспедитор был прав: проделать часть пути по пока что нейтральной Албании и выйти на макендонские дороги с ее территории было безопаснее, но ведь и время поездки растягивалось чуть ли не вдвое!

И теперь, обычно добродушный бородач в легкомысленной кепочке с немецкой надписью «Любительские гонки грузовиков в Аппельхаймере» мрачно следил за дорогой и тихо злился.

Экспедитора это совершенно не волновало. Благодушно насвистывая какой-то мотивчик, парень достал из внутреннего кармана джинсовой куртки маленькую коробочку, с виду обычный пейджер, и принялся просматривать сообщения, нажимая на кнопку прокрутки. Аллеман внимательно следил за дорогой и поэтому не мог видеть, что строчки сменяют одна другую отнюдь не в такт нажатиям кнопки. И уж, конечно, он не мог знать, что этот «пейджер» на самом деле является пультом дистанционного управления терминалом спутниковой системы «Гонец», скрытым в контейнере, и что сообщение о местонахождении трейлера меньше чем через минуту пришло к адресату.

«Рено» легко одолел подъем, взобравшись на небольшой перевал невдалеке от селения Икчево, и Аллеман приготовился к спуску. Тягач легко катился под гору, дорога делала плавный поворот… И неожиданно за поворотом открылся стоявший поперек проезжей части грузовик.