Валерий Рощин - Секретный модуль

Ознакомительный фрагмент

– Ничего страшного – мы все когда-то начинали с нуля. Кстати, год назад похожая на вас барышня установила на Байкале рекорд погружения – достигла ста тридцати метров.

– Ого, смелая женщина! А как же декомпрессия? Ей, наверное, пришлось подниматься с продолжительными остановками или сидеть потом в барокамере?

– Остановки были, но скорее для подстраховки. А вообще-то для ходок «туда-и-обратно» мы используем нитрокс – смесь с высоким процентным содержанием кислорода.

– Да, я слышала о такой, – кивнула Скобцева. – Благодаря этой смеси в крови снижается до минимума количество опасного азота.

– Совершенно верно. А для выходов из лаборатории с целью исследования мы забиваем в аппараты донную смесь с минимальным содержанием кислорода.

– А каков рекорд погружения среди российских дайверов?

– Сто восемьдесят пять метров. Иван Горбенко на Голубом озере в Кабардино-Балкарии, – четко ответил пловец, проверяя дыхательный аппарат. – Но поговаривают, будто несколько парней из российского отряда боевых пловцов «Фрегат-22» совершали погружения на триста метров.

У девушки захватило дух от озвученных цифр и почему-то стало стыдно: похожая на нее молодая женщина опускалась на сто тридцать метров, а она боится отправиться на пятьдесят.

– Все нормально, – закончил осмотр снаряжения Виктор. – Проходите к трапу.

Подхватив ласты, молодые люди осторожно подошли к краю площадки. Андрей опасливо нащупал ногой первую ступеньку шаткого сооружения; Мария же, не задерживаясь, отважно шагнула в сторону небольшой террасы, прилаженной к борту платформы. На ней уже поджидали остальные пловцы с багажом – четырьмя герметичными контейнерами.

– Обычный еженедельный рейс, – пояснил все тот же наставник, спускавшийся вниз последним. – Внутри контейнеров свежие продукты, чистая обеззараженная вода и кое-какие документы от руководителя научной группы.

– Документы? – удивленно вскинул брови Воронов. – Неужели здесь все еще пользуются бумажной документацией?!

– Если не ошибаюсь, ученые обмениваются информацией двумя способами: в электронном виде и в бумажном.

– Наверное, для надежности, – понятливо кивнул Андрей. – А что поднимете наверх?

– Результаты опытов и наблюдений, пустую посуду…

Внизу Виктор в последний раз осмотрел снаряжение товарищей и скомандовал:

– Первая пара – пошли.

Два парня уселись на край террасы, подобрали загубники, надвинули на лица маски, открыли вентили баллонов и, подхватив контейнеры, ушли под воду.

– А мы? – нетерпеливо спросила Маша.

– Мы сопровождаем ребят до глубины двадцать пять метров и возвращаемся.

– Двадцать пять? – переспросил Андрей. В голосе послышалось беспокойство.

– Да, к глубине нужно привыкать постепенно. Сразу идти на пятьдесят опасно – состояние тревоги может перерасти в панику. А паника под водой крайне нежелательна.

* * *

Мария, Андрей и вторая пара пловцов ушли под воду минутой позже.

«Боже, как здесь холодно! Можайское водохранилище – термальный источник по сравнению с Байкалом», – подумала девушка, ощутив ледяные объятия гидрокостюма. Он хоть и был многослойным, да холод все одно пробирал до костей.

Вода в Байкале даже летом не прогревалась выше десяти-двенадцати градусов, не считая некоторых бухт и заливов. Вот только смешная глубина этих заливов мало интересовала дайверов и ученых.

В первые мгновения взгляд Марии уперся в темный корпус платформы и толстую якорную цепь, наискось перечеркивающую сине-зеленую толщу воды; стальные тросы, кабели и шланги уходили вниз строго вертикально.

Затем она заметила Андрея, неловко дергающего ногами; рядом с ним находился Виктор – сильный, складный, знающий себе цену; в каждом движении рациональность и грация, присущие уверенному хищнику.

Видимость была хорошей – метров пятнадцать-двадцать. У девушки захватило дух, когда далеко внизу мелькнули фигуры знакомых пловцов с блестящими контейнерами. В эту секунду она вдруг отчетливо поняла, что парит над приличной пропастью.

Похожие ощущения испытывал и Андрей. Но, в отличие от Марии, старавшейся хотя бы внешне оставаться спокойной, он не скрывал боязливости и беспокойства.

«Не нервничай. И просто держись рядом», – знаками посоветовал опытный пловец.

На какое-то время совет помог, однако чем дальше четверка уходила от платформы и чем темнее становилось вокруг – тем больший страх охватывал молодого биолога. Он постоянно крутил головой и беспорядочно дергал конечностями, отчего тело совершало непредсказуемые движения.

На пятнадцати метрах реакция Воронина на воображаемую угрозу достигла пика, и руководивший погружением Виктор решил вернуть его на платформу. Он внимательно посмотрел на девушку, убедился в ее адекватности и приказал напарнику: «Забирай ученого и поднимайся на поверхность. А мы продолжим прогулку…»

– Зачем вам это? – кивнула Мария на висящую на ремне закрытую кобуру из искусственной кожи.

– А вы не догадываетесь?

– Неужели из-за американцев?

– Угадали. Нам выдали специальное оружие через неделю после того, как здесь появилось их судно.

– Но они же далеко – километрах в пяти!

– Расстояние ничего не значит – у них на борту глубоководные аппараты, мощные буксировщики, и при желании они через час будут под нами.

– Понятно, – вздохнула Маша.

– Но я ни на кого не намекал – договорились?

– Разумеется…

Они только что закончили путешествие, выбрались на террасу и поднялись по шаткому трапу на кормовую площадку. Девушка первым делом поинтересовалась состоянием коллеги.

– Все нормально, – успокоили ее.

– Скажите, он сможет преодолеть этот барьер? – освобождаясь от тесного гидрокостюма, тихо спросила она у Виктора.

– Проблема довольно серьезная, – мрачно ответил тот. – На «совести» паники восемьдесят процентов всех погибших под водой. Так что если ваш товарищ не сумеет перебороть страх – на глубину его никто не пустит.

– Ужасно, – прошептала Мария дрожащими от холода губами. – Вы не представляете, что значит для Андрея лишиться возможности работать в этой лаборатории. Надо что-то сделать. Вы можете ему помочь?

Пловец подал девушке полотенце.

– Попробуем, запас времени у нас еще имеется. И вообще… Не стоит расстраиваться, ведь подобное на глубине случается не только с новичками.

– Вы серьезно? – с сомнением глянула она на уверенного и сильного мужчину.

– Абсолютно. Даже я имел «счастье» испытать панику на собственной шкуре.

– Ого! Расскажете?

Усмехнувшись, тот коротко изложил суть давней истории:

– Однажды пренебрег элементарной заповедью и пошел на большую глубину в чужой маске. Вначале из-за неплотного прилегания к лицу маска слегка подтекала, заставляя периодически останавливаться и продувать ее. У отметки в полсотни метров маска начала заполняться с угрожающей скоростью – ни черта не видно, глаза режет от морской воды, дыхание от частых остановок и продувок сбилось, запас воздуха тает…

Севшим голосом девушка спросила:

– И как вы поступили?

– Вот и я задавался таким же вопросом: что делать? Рвануть на остатках смеси вверх и заполучить тяжелую форму кессонки или же подниматься медленно и наверняка умереть от нехватки воздушной смеси?… Вот тогда у меня и включилась паника. Не могу сказать, как это выглядело со стороны, но все значимые события жизни вспомнились за пару секунд.

– Но ведь вы спаслись? – ошеломленно пробормотала Мария.

– Да. Помог товарищ, шедший впереди. Оглянулся, увидел неладное, разобрался в проблеме и предложил подняться на своем баллоне. Так и выкарабкались.

– Здорово! Можно я расскажу эту историю Андрею? Вдруг она его приободрит?…

– Пожалуйста. И передайте еще одну фразу…

– Какую?

Виктор улыбнулся.

– У нас говорят так: старых смелых подводников не бывает.

Глава третья

Российская Федерация, Белое море. Наше время

Гулкие удары по крепкому металлу прочного корпуса извещают о том, что внутри есть живые люди и что мы услышаны. Это, конечно же, радует.

Крышки верхних торпедных аппаратов бесшумно отходят в стороны, приглашая нас в тесные жерла.

Две пары во главе со мной остаются снаружи – наша задача заключается в сопровождении спасенных подводников к поверхности.

– Мы готовы, – докладывает Георгий Устюжанин, запихивая в пустые трубы шестнадцать дыхательных аппаратов «ИДА».

По плану спасательных работ его пара обязана доставить их подводникам и организовать выход наружу шестерками – по три моряка через каждый аппарат. В аварийной ситуации все это сделать не так просто, как кажется.