Лев Пучков - Тигр в камуфляже

Когда звери подросли, диверсант стал брать их с собой в рейды. Волки очень быстро переняли повадки человека — вместе оказалось гораздо легче и безопаснее охотиться. Теперь Себастьяну не нужно было придумывать разнообразные ухищрения, чтобы перехитрить волкодавов и пастухов предгорья. Звери выскакивали ночью как черт из преисподней и оттягивали все внимание на себя — тем временем диверсант спокойно задирал нескольких овец и убирался восвояси.

К концу года выявилась небольшая проблемка: троица оказалась неоднородной в половом отношении. Себастьян поначалу не обратил на это внимания, но вскоре выяснилось, что у него в пещере живут два кобеля и сучка: у сучки началась течка, а кобели принялись ежедневно драться друг с другом за преимущественное право обладания дамой. Спустя два месяца на свет появились пятеро волчат, которых Себастьян, незаметно для матери, прозорливо выбросил по одному в ущелье — пока глаза не открыли. Волкопоголовье следовало регулировать, иначе в скором времени образовалась бы большая стая, справиться с которой ему было бы не под силу. Нет, так поступать он будет не всегда — настанет день, когда стареющим серым потребуется замена. Тогда он оставит в живых очередной приплод и будет учить его уму-разуму…

Шли годы. Диверсант существовал в размеренном ритме, не требующем напряжения интеллекта и исключающем проникновение извне каких-либо деструктивных факторов психологического характера. Все, что нужно, он добывал с помощью своих серых соратников. Трое первых, некогда отнятых у матери, со временем одряхлели и как-то незаметно сдохли. Себастьян не обратил на этот факт никакого внимания — рядом подрастала следующая смена из ежегодного приплода.

К людям диверсанта не тянуло. Со временем он оброс густыми рыжими волосами, отвык разговаривать и вообще одичал, общаясь только с хищниками.

Иногда он спускался к высокогорной точке, куда в свое время отнес люльку с ребенком. Не то чтобы любопытство одолевало, а так — какое-то странное чувство сопричастности заставляло интересоваться судьбой маленького Саида. Себастьян выбирал дни, когда ветер дул из ущелья в сторону пастбища — в такие моменты чуткие сторожевые псы не могли уловить его запах, и он подолгу сидел в кустах, наблюдая за жизнью скотоводов.

Горцы не отвергли невесть откуда свалившееся дитя. Саид рос здоровым парнем и пользовался любовью семьи наравне с законнорожденными детьми.

А время шло, летело время… Вскоре маленький горец вырос в большого симпатичного мужика и привез из предгорья красавицу жену. Когда у них родился первенец, Себастьян на неделю забросил все дела и неподвижно лежал на краю плато, принюхиваясь к запахам жилья, до рези в глазах всматриваясь в старенький бинокль — старался уловить черты лица новорожденного, которого мать часто выносила погулять на свежий воздух. Цикл жизни не прервался. Вырос младенец, оставленный в живых человеком, безжалостно вырезавшим его род. Появился другой младенец… Диверсант чувствовал свою сопричастность с этой ниточкой Судьбы.

Эти люди не были для него чужими… В очерствевшей дикой душе шевелились какие-то странные чувства, ранее никогда не испытанные. Что это за чувства, он понять не мог, не было рядом человека, который сумел бы объяснить двуногому хищнику, что стая не в состоянии заменить человеку семью — сердце его навсегда остается с людьми…

Руслан лежал на фуфайке, забравшись в высокий овес с тыльной стороны дачи Бабинова, посматривал на часы и лениво прогонял варианты экстренного реверсирования. Он не сомневался, что в самое ближайшее время одним из таких вариантов предстоит воспользоваться. Агент чувствовал, что на каком-то этапе своей непродолжительной деятельности в данном регионе он допустил ошибки.

В установленное время сыщик Андрей не находился дома, ожидая, как было условлено, его звонка — Руслан проторчал полтора часа на окраине города у телефонной будки, безуспешно пытаясь дозвониться. Трубку никто не брал. Иван тоже в установленное время не перелез через забор. Две неурядицы подряд — это уже никак не может быть случайностью. Это значит, что противник необычайно чуток и мгновенно реагирует на малейшую попытку войти с ним в эвентуальный контакт. А спугнуть его ни в коем случае нельзя — Руслан и так уже раскопал достаточно, чтобы дать работу целой армии специалистов. Теперь в принципе остается осуществить доводку Ивана, привязать к нему круглосуточную службу наблюдения и ждать. В любом случае, как бы ни сложилась ситуация, Пульман в конечном итоге будет действовать через этого парня. Черт — где его угораздило лопухнуться? Вроде бы действовал с предельной осторожностью, слишком не высовывался…

Когда начало темнеть, с той стороны дачи заурчал мотор автомобиля.

Руслан впился взглядом в небольшой промежуток между соседними дачами. Звук работающего двигателя ушелестел в направлении поселка — ничего между дачами не промелькнуло. Агент насторожился. Странно… Спустя минуту через забор перелез Иван и на получетвереньках припустил к тому месту, где его поджидал Тюленев.

Агент облегченно вздохнул и слегка поругал себя за мнительность.

— Как дела? — лениво поинтересовался он, когда запыхавшийся спецназовец плюхнулся рядом с ним на фуфайку и воровато осмотрелся по сторонам.

— Три проблемы, — мрачно буркнул Иван. — Приперся «дядька» из города — говорит, решил пару деньков отдохнуть на даче. Все это время базары разводил — говорун, блин… А к «дядьке» — бесплатное приложение: два каких-то «шкафа», по-моему, по голове трахнутые. Ни слова не говорят, сидят себе на диване и пялятся в телевизор. «Дядька» сказал, что это того… ну, психи, типа.

Он их вывез исследовать на досуге. Вот, блин, работенка!

— Когда это он успел? — удивился Руслан. — Я здесь сижу два часа — никто к даче не подъезжал.

— Он не два — часа три назад прикатил, — пояснил Иван. — Кстати, спрашивал, не пробовал ли кто из жителей поселка установить со мной контакт.

— Ну и? — Руслан приподнял бровь.

— Естественно, нет, — развел руками Иван. — Какие могут быть контакты?

— Очень приятно, — похвалил агент. — Однако я так понял, что у нас с тобой совсем мало времени. Ты, по-видимому, пошел в сортир и сиганул сюда, верно?

— Неверно, — ухмыльнулся Иван. — «Дядька» забрал своих жлобов, сели все на тачку и укатили в поселок к кому-то. Сказал, на часок-другой.

— К кому — не сказал? — на всякий случай поинтересовался Руслан — что-то ему не понравилось в этих вечерних вояжах.

— Не-а, — отрицательно помотал головой Иван. — А я и не интересовался…

— Ладно, давай быстро обжуем ситуацию. — Агент перешел к делу. — Итак — по основным позициям. Имеем плохого парня Пульмана, который обнаружил весьма странный и противоречивый секрет…

— Продырявил черепа всем более-менее значимым людям в области и беспредельничает тут как душа пожелает, — живо подхватил Иван. — Ага?

— Нет, черепа и область тут ни при чем, — возразил Руслан. — Это ваше, сугубо внутреннее дело, им потом займутся ваши правоохранительные органы.

Главное сейчас — позволить господину Пульману добраться до секрета. Под нашим чутким руководством, естественно. Что это значит для нас с тобой?

— Ни хера себе — «внутреннее дело»! — обиделся Иван. — Ну ты даешь, агент! А может быть, как раз бумаги сумасшедшего ученого — ваше внешнее дело?! А самое главное — то, что этот рахит натворил здесь, в области?

— Вольфгаузен не был сумасшедшим, ты вчера невнимательно слушал, — поправил его Руслан. — Он был просто гений. Так по крайней мере считают выдающиеся умы Европы… Мы имеем в лице Пульмана источник страшной опасности.

Этот авантюрист, как ты правильно заметил, оказался настолько умен и удачлив, что самостоятельно, без чьей-либо помощи, сумел прибрать к рукам целую область.

Если он завладеет бумагами Вольфгаузена, то сумеет претворить его проект…

Страшно подумать, что тогда произойдет. Это будет примерно то же, что ядерная война. С той только разницей, что межконтинентальным ракетам агрессора можно противопоставить комплекс противоракетной обороны. А этому проекту, коль скоро он осуществится, ничего противопоставить нельзя… Теперь понятно, почему нас не интересуют ваши областные неурядицы? Они мелочь, пшик по сравнению с тем, что может произойти. В этой связи я задаю вопрос: что это значит для нас с тобой? Нет, надо сформулировать несколько иначе: что мы с тобой — конкретно ты и я, значим для успешной разработки этой операции?

— Наверно, много, — нерешительно пожал плечами Иван. — Мы, наверно, основные фигуранты — так, кажется, у вас принято выражаться… Так?

— Мыслишь верно, коллега, но не совсем точно, — одобрил Руслан. — Мы с тобой — самое главное звено в этой операции. Не будет нас — всем привет. К чему, как ты полагаешь, такая прелюдия? Вместо того чтобы сразу, в лоб, выдать — так-то и так-то?