Моя Оборона! Лихие 90-е - Артём Март

где мы все и разговаривали, громко гудел старый холодильник «ЗИЛ-Москва». Единственная тускловатая лампочка окрашивала все уютно-желтым цветом. За окном гулял ветер. Он трепал клеёнку, закрывавшую окно от холода с внешней стороны.

— Это сделали братки Михалыча, — буркнул Женя. — Я сегодня дежурил в Элладе. Туда заходил знакомый мой один. Ходит в мясуховских, под Горелым. В бригадирах, вроде как. Пошел по бандитскому пути, в общем. Ну и зацепились мы с ним языками. Заговорили, и как-то пришло все к теме вчерашней стрельбы.

— И че он? — Спросил Фима.

— Да че-че? Вот не перебивай, я и расскажу че. — Женя сердито посмотрел на Фиму. — Короче, говорил он, что это Кулымовские с Михалычем пострелялись. Видать, Кулым ему мстит и за пацана своего, которого в больнице взорвали, и за внучку. Ну а ты, Витя, очень неудачно оказался прямо в самом пекле.

— Угу, — согласился я. — И хочу сказать, что не похоже то было на «пострелялись». Скорее Кулымовские избивали Михалычевских пацанов, как хотели, а те сваливали, прижав хвосты к заднице. Кулым знатно поистрепал Михалычу банду. Трупов было немало.

— Сколько там погибших я не знаю, — покачал головой Женя. — Знакомый по этому поводу ничего не сказал. Но вроде как постреляли, и правада, немало бойцов Михалыча. Егошняя банда должна быть обескровлена. Так что, я думаю, если ты и зацепился с одним из пацанов Михалыча, им щас будет не до тебя, Витя. А, скорее всего, про тебя и вовсе забудут.

— Ты плохо знаешь Михалыча, — покачал головой Степаныч. — А я, хоть и не знаком с этой сволочью лично, да по делам его и так вижу, какая он мразь. Прошлым летом его побили на стрелке, под Урупским, какие-то черкесы. Ну как побили. Он зацепился с ихним главным, ну и отхватил по первое число. Так, потом Михалыч каждого из черкесов, кто на стрелке был, выловил и отделал так, что двое скончались от побоев, а один остался инвалидом.

— А ты откуда все это знаешь, Степаныч? — Заинтересовался Фима.

— Отец одного из тех пацанов обращался к нашим. Черкес, прикинь? Свои того черкесенка отказались прятать, напугались Михалыча. Ну вот и пришлось ему помочь. Ну, за деньги, конечно.

— И куда вы его дели? — Спросил Женя.

— В армию. С осенним призывом ушел. А до того сидел у одного из наших на даче.

Все засмеялись.

Лично я знал о банде Старостаничников еще в прошлой своей жизни. Несколько раз Обороне приходилось ездить на стрелки, в которых принимали участие и парни из Старой Станицы. Вот только Михалыча я ни разу не видел. Самое яркое мое воспоминание об этой банде — перестрелка в банкетном зале Арарат.

Там проходила свадьба сына какого-то не последнего человека в городе, точно не помню кого именно. Ну и на нее пригласили местного авторитета. Вроде даже с Черемушек кого-то. Тогда Мясуховские ворвались на мероприятие и застрелили нескольких гостей. Это событие почти что вымылось из моей памяти, потому как узнал я о нем из газет. Да и был я тогда увлечен строительством охранного агентства. Перестрелки и разборки между бандосами меня мало интересовали, потому что превратились в довольно обыденные вещи.

Однако я примерно помнил, когда случилась та трагедия на свадьбе: февраль — март девяносто третьего. Примерно в это время. М-да. Насколько я знаю, в Арарате творилась настоящая кровавая баня. Не хотел бы я оказаться там в моей новой жизни.

— Если уж Михалыч закусил на кого-то удила, — продолжал Степаныч, — то просто так не отцепится. Ты в реальной опасности, Витя. У Михалыча неплохо выстроена иерархия в банде. Да, в Подсолнухе он бухал только со своими «верхами», иного быть не может. Значит, верхушка и пострадала больше всех. Но фундамент у него отличный. В старой станице есть школа и профтехучилище. В них процветают молодежные банды, которые ходят под Михалычем. Немало у него и бригадиров из мужиков постарше, которые смотрят за мелочью и пацанами. Если будет нужно, Михалыч быстренько отрастит свой костяк заново. И начнет мстить. Возможно, Витя, тебе тоже.

— Я уже думал об этом, — согласился я. — Не уверен, что тот мужик запомнил меня, но мою машину вполне мог. Желтых пятерок в Армавире не так много. Короче, бросаются в глаза мои колеса. Особенно с простреленной лобовухой.

— Я не думаю, что тебя будут искать специально, — задумался Женя.

— Хай искают, — Фима хмыкнул, — нарвутся — получат по башне и отвалят. Вон того ж мы лихо уделали, как его? Набриалиненный который.

— Дурак ты Фима, — Степаныч сердито посмотрел на Ефима. — Специально нарываться на драку будет только дебил. Если уж капитально наезжают, тогда и надо бить первым. А если есть вариант обойти, надо обходить. И все же, я думаю, прав Женя. Михалыч тебя намеренно вряд ли будет искать. У него сейчас по другому поводу жопа в мыле. Но по Армавиру немало его братков шатается. Узнают тебя — будут проблемы.

— Есть какие идеи? — Спросил меня Женя. — Или так пока будешь? Ну… выжидать?

— Машину продам, — сказал я задумчиво. — Куплю другую. Нужно глянуть, че там щас продают. Может есть знакомые?

— О! — Тут же вклинился Фима. — У меня дружбан один есть. Тачки с Тольятти в Краснодар перегонял одно время. А батя у него тоже в восьмидесятые был гонщиком. Ну вот, можно к нему обратиться. Он знает, где машину получше отыскать.

— Ну или можно просто сходить под мост, — пожал плечами Женя. — Там тоже вазовского добра навалом.

— Под какой мост, ты че, Женя? — Поднял брови Фима. — Что б армяне продали тебе «не бита не крашена»? Ага. Не-не. Надо к Ваську. Устроим. Я с ним щас быренько состыкуюсь.

— Состыкуйся, — кивнул я. — Поглядим на твоего Васька. Но и свою тачку я светить пока не хочу. Побуду без колес. Только надо ее куда-нибудь деть.

— Эт можно, — покивал Женя. — У меня от отца остался гараж в кооперативе. Я уже года два туда не заглядывал, замок там висит. Вот такой, — Женя, явно преувеличивая, отмерил искалеченной кистью себе до локтя, как показывают рыбу. — Хлам только оттуда нужно выкинуть, ну и поставишь там свою пятерку, пока вопросы с ней не