Мэтью Рейли - Полярная станция

— Насколько я помню, Литтл-Америка IV была похожа на Уилкс, — сказал Реншоу. — Это была научно-исследовательская станция, встроенная в материковый шельфовый ледник. Они занимались поисками нефтяных месторождений в материковом шельфе. Они спускали нефтесборники на самое дно, проверяя нет ли там…

— Почему все вверх ногами? — спросил Шофилд из соседней комнаты.

— Это просто. Когда айсберг откололся, он. должно быть, перевернулся.

— Айсберг перевернулся?

— Так случалось и раньше, — ответил Реншоу. — И если подумать об этом серьезно, скорее всего, так и должно было произойти. Верхняя часть айсберга очень тяжелая, когда он откалывается от основной ледяной массы, а ледяной слой находившийся под водой годами медленно разрушался в более теплой морской воде. Поэтому для того, чтобы сохранить баланс на плаву, айсберг просто опрокидывается.

В соседней комнате Шофилд пробирался сквозь груду ржавого перевернутого железа. Он перешагнул через огромную цилиндрическую катушку кабеля, которая неуклюже лежала на боку. И затем он что-то увидел.

Как долго, вы говорите, осуществлялся поиск станции? — спросил Шофлид.

— Около трех месяцев.

— Для поиска станции это считается долго?

В главной комнате Реншоу пожал плечами.

— Дольше, чем обычно. А что?

Шофилд вошел в комнату. В руках он нес несколько металлических предметов.

— Я думаю, на глубине наши мальчики занимались чем-то, чем они не должны были заниматься, — улыбаясь сказал Шофилд.

Он показал кусочек белого шнура. Реншоу показалось, что это веревка, покрытая белой пудрой.

— Детонирующий шнур, — сказал Шофилд, завязав белый, покрытый пудрой шнур на запястье. — Он используется, как огнепроводный шнур для взрывов на глубине. Пудра, которой он покрыт — сульфид магния. Детонирующие шнуры с магниевой основой быстро и сильно воспламеняются — в действительности так сильно, что они могут спокойно пройти сквозь металл. Это удобная штука, мы и теперь ее иногда используем.

— И посмотрите на это, — сказал Шофилд, доставая герметичный контейнер. — Отравляющий газ VX. А это, — он достал другой флакон, — зарин.

— Зарин? — сказал Реншоу. Даже он знал, что это за газ. Зарин относился к разряду химического оружия. Реншоу вспомнил случай, произошедший в Японии в 1995 году, когда группа террористов взорвала упаковку зарина в токийском метро. Была страшная паника. Несколько человек погибло. — В шестидесятые уже была эта штука?

— О, да.

— Так вы думаете, что на этой станции производили химическое оружие? — спросил Реншоу.

— Думаю, да.

— Но зачем? Зачем испытывать химическое оружие в Антарктиде?

— Есть две причины, — ответил Шофилд. — Первая: дома, мы содержим практически все отравляющие газы в морозильных камерах, так как большинство из них теряет свою токсичность при высокой температуре. Поэтому понятно, почему испытания удобней проводить в местах, где холод круглогодичен.

— А вторая причина?

— Вторая причина еще проще, — сказал Шофилд улыбаясь. — Нет свидетелей.

Шофилд снова направился в соседнюю комнату.

— В любом случае, — сказал он, скрывшись за дверью, — все это теперь не так важно. Но здесь есть кое-что, что может пригодиться. И что, возможно, вернет нас в игру.

— Что?

— Это, — сказал Шофилд, снова показавшись в дверях с баллоном акваланга в руках.

Шофилд сразу принялся проверять баллон тридцатилетней давности. Реншоу был занят очищением дыхательного аппарата — загубника, вентиля и воздушного шланга.

Сжатый воздух представлял главную опасность. После тридцатилетнего хранения, была вероятность, что он стал токсичным.

Был единственный способ проверить это.

Шофилд взял это на себя — он сделал глубокий вдох и посмотрел на Реншоу. Оставшись в живых, он заключил, что воздух в порядке.

Подготовительная работа с аквалангом заняла около двадцати минут. Когда почти все уже было готово, Реншоу тихо спросил:

— Вы видели тело Берни Олсона?

Шофилд посмотрел на Реншоу. Маленький ученый низко склонился над парой загубников, промывая их морской водой.

— На самом деле, видел, — мягко ответил Шофилд.

— Что вы видели? — заинтересовано спросил Реншоу.

Секунду Шофилд колебался.

— Мистер Олсон откусил свой собственный язык.

— Хммм.

— Его челюсти были крепко сжаты, а глаза сильно воспалены —налиты кровью.

Реншоу кивнул.

— А что, вам сказали, с ним произошло?

— Сара Хинсли рассказала мне, что вы воткнули ему шприц в шею и впрыснули моющее средство для очистки канализационных труб ему в кровь.

Реншоу задумчиво кивнул.

— Ясно. Лейтенант, взгляните, будьте добры, — из нагрудного кармана своей парки Реншоу достал мокрую книгу. Это была толстая книга, которую он забрал из своей комнаты при эвакуации станции.

Реншоу протянул ее Шофилду. «Биотоксикология и отравления токсинами».

— Лейтенант, при отравлении очищающим средством, у вас просто останавливается сердце, просто останавливается. Никакой борьбы. Никаких судорог. Вы просто умираете. Глава 2.

Шофилд перелистнул промокшие страницы до второй главы. Он увидел заголовок: Моментальная физиологическая смерть от отравления токсинами.

Он увидел список «известных ядов», указанных автором. В середине списка Шофилд прочитал; «промышленные очистительные средства, ядохимикаты».

В действительности, — сказал Реншоу, — нет никаких внешних признаков отравления такими ядами. Сердце останавливается, тело просто перестает жить, — Реншоу поднял указательный палец. — В отличие от других ядов. Например, яда морской змеи.

— Яда морской змеи? — переспросил Шофилд.

— Глава 9, — сказал Реншоу.

Шофилд нашел ее. "Яды естественного происхождения — Морская фауна".

— Посмотрите раздел «Морские змеи», — сказал Реншоу.

Шофилд нашел заголовок: "Морские змеи — Яды, симптомы, лечение".

— Прочитайте, — сказал Реншоу.

Шофилд начал читать.

— Вслух, — сказал Реншоу.

— Степень токсичности яда крючконосой морской змеи (Enhydriпаschistosa) в три раза больше, чем у королевской кобры, самой ядовитой наземной змеи. Одной капли (0,03 мл) достаточно, чтобы убить трех человек. Наиболее частыми симптомами отравления ядом морской змеи являются боль в мышцах, судороги, отечность языка, паралич, потеря зрения, сильное воспаление области глаз, расширение зрачков, очень сильный тризм челюсти. В действительности, в подобных случаях, сжатие челюстей может быть таким сильным, что известны случаи …

Шофилд прервался.

— Читайте, — тихо сказал Реншоу.

— … откусывания собственного языка при отравлении, — Шофилд посмотрел на Реншоу.

Он покачал головой.

— Я похож на убийцу, лейтенант?

— Кто докажет, что вы не ввели яд морской змеи в этот шприц? — возразил Шофилд.

— Лейтенант, — сказал Реншоу, — на полярной станции яд морских змей содержится в лаборатории биотоксинов, которая всегда — всегда — заперта. Только несколько человек имеют доступ в эту комнату. Я не вхожу в их число.

Шофилд вспомнил лабораторию биотокскнов на уровне В и вспомнил характерный знак на двери, предупреждающий о наличии биологически опасных веществ.

Странно, но Шофилд вспомнил еще кое-что.

Он вспомнил, что Сара Хинсли говорила ему:

— До того, как все это произошло, я работала с Беном Остином в биолаборатории на уровне В. Он работал над новым противоядием от укуса крючконосой морской змеи Enhydrinaschistosa, Шофилд отбросил эту мысль.

Нет. Невозможно.

Он обернулся к Реншоу.

— Так кто, вы думаете, убил Берни Олсона?

— Ну, кто-то, у кого был доступ в лабораторию биотоксинов, конечно, — сказал Реншоу. — То есть Бен Остин, Гарри Кокс или Сара Хинсли.

Сара Хинсли…

— Зачем им убивать Олсона? — спросил Шофилд.

— Понятия не имею, — сказал Реншоу. — Не знаю.

— Таким образом, по вашим словам, ни у одного из этих людей не было мотива убить Олсона?

— Верно.

— Но мотив был у вас, — сказал Шофилд. — Олсон пытался присвоить результаты ваших исследований.

— Что и делает меня идеальным человеком для подставы, не так ли?

— Но если кто-то действительно хотел вас подставить, — сказал Шофилд, — то для убийства Олсона, он бы использовал чистящее средство. Зачем все усложнять, используя яд морской змеи?

— Хорошее предположение, — сказал Реншоу. — Хорошее, Но если вы прочитаете эту книгу, вы узнаете, что смертельный исход при отравлении чистящим средством приходится на 59% случаев, а ядом змеи — на 98%. Кто бы ни убил Олсона, он хотел быть уверенным в его смерти. Вот почему он использовал яд морской змеи. Он не хотел, чтобы Олсон пришел в себя.