Дева в голубом - Шевалье Трейси

— Может, все дело в лекарствах, которыми напичкал меня врач в Мутье. — Я не дала ей договорить. — Иногда они оказывают побочное действие. Извините, просто не могу есть.

Матильда кивнула, но через некоторое время я уловила на себе ее изучающий взгляд.

Я на удивление легко вошла в ритм их жизни. Mатильде сказала, что уезжаю завтра — хотя, спроси она куда, я бы не ответила. Но она не спросила и просто отмахнулась:

— Никуда вы не едете. Поживете с нами. Вы хорошая гостья. Да и вообще компания мне не повредит, а то ведь мы с Сильвией все вдвоем да вдвоем. Если, конечно, вы не против спать на кушетке.

Возбужденная присутствием в доме нового человека, Сильвия заставила меня почитать ей на ночь, не стесняясь исправлять мое произношение и объясняя смысл некоторых слов. Утром она принялась уговаривать Матильду, чтобы та разрешила ей сегодня не ходить в летний лагерь.

— Хочу поиграть с Эллой, — канючила она. — Ну пожалуйста, мамочка, можно мне остаться? Пожалуйста!

Матильда посмотрела на меня. Я слегка кивнула.

— Ты бы лучше Эллу спросила, — сказала она. — С чего это ты решила, будто она захочет играть с тобой весь день?

Стоило Матильде уйти на работу, скомандовав в последний момент, что следует делать в ее отсутствие, как в доме наступила необычная тишина. Я посмотрела на Сильвию, она — на меня. Я знала, что обе мы думаем о сумке с костями, спрятанной где-то в доме.

— Пошли гулять, — весело предложила я. — Тут вроде неподалеку площадка есть.

— Пошли, — с готовностью откликнулась Сильвия и пошла собирать в рюкзачок в форме мишки все, что ей может понадобиться.

Дорога к детской площадке проходила через торговый квартал; проходя мимо аптеки, я приостановилась.

— Давай зайдем на минуту, Сильвия, мне надо купить кое-что.

Она послушно последовала за мной. Я подвела ее к полке, где продавались разные сорта мыла.

— Выбирай, — предложила я, — подарок будет.

Сильвия с восторгом принялась открывать коробки и принюхиваться, а я тем временем негромко заговорила с фармакологом.

В конце концов Сильвия выбрала лавандовое мыло и по дороге никак не могла от него оторваться, все принюхивалась, пока я не уговорила ее засунуть подарок в рюкзак — целее будет. На площадке она сразу побежала к подружкам. Я же подсела на скамейку к матерям, чьи дети тут резвились. Смотрели на меня подозрительно, но я не пыталась ни с кем заговорить: мне надо было подумать.

Во второй половине дня мы остались дома. Сильвия наполняла ванну водой, а я пошла со своими покупками в туалетную комнату. В тот самый момент, как я вышла во двор, она прыгнула в воду, подняв вокруг тучу брызг. Я легла на траву и посмотрела на небо.

Через некоторое время Сильвия подошла ко мне и села рядом. В руках у нее была кукла Барби с неровно подстриженными волосами — любимица, с которой девочка болтала и которую заставляла плясать.

— Элла? — заговорила она. Я знала, что за этим последует. — А где эта сумка с костями?

— Не знаю. Мама куда-то спрятала.

— Так она еще в доме?

— Может быть. А может быть, и нет.

— Тогда где же?

— Может, мама взяла ее с собой на работу или отдала кому-нибудь из соседей.

Сильвия завертела головой.

— Соседей? А им-то она зачем?

М-да, тут я прокололась. Надо менять тактику.

— А тебя почему это интересует?

Сильвия задумчиво посмотрела на куклу, подергала ее за волосы, пожала плечами.

— Сама не знаю.

Я немного выждала и спросила:

— Хочешь еще раз увидеть?

— Да.

— Уверена?

— Да.

— Не испугаешься, кричать не будешь?

— Нет, ты ведь со мной.

Я сходила в дом, взяла в шкафу сумку и вернулась во двор. Сильвия сидела, подняв колени к подбородку, и испуганно смотрела на меня.

— Хочешь?.. Или вот что, иди в дом и подожди там, а я открою сумку, разложу все и тогда позову тебя.

Девочка согласно кивнула и вскочила на ноги.

— Коку хочу. Можно?

— Конечно.

Сильвия вприпрыжку побежала в дом. Я глубоко вздохнула и дернула за молнию. По правде говоря, я сама еще толком не видела ее содержимого.

Опорожнив сумку, я пошла за Сильвией; она сидела в гостиной перед телевизором, перекатывая в ладонях стакан коки.

— Пошли.

Я протянула ей руку. Мы вышли на порог, оттуда было видно, что на траве что-то лежит. Сильвия прижалась ко мне.

— Если не хочешь, можешь не смотреть. Но она тебя не тронет. Она же неживая.

— Кто она?

— Девочка.

— Девочка? Как я?

— Ну да. Это ее кости и волосы. И клочок платья.

Мы подошли поближе. К моему удивлению, Сильвия отняла руку и присела на корточки рядом с костями. Разглядывала она их довольно долго.

— Смотри, голубое, — вымолвила наконец Сильвия. — А где же все платье?

— Оно… — «Сгнило» — другого слова я придумать не могла. — Оно стало стареньким и порвалось, — неловко объяснила я.

— А волосы у нее такого же цвета, как у тебя.

— Да.

— А откуда она?

— Из Швейцарии. Она была похоронена в земле, под печкой с дымоходом.

— Почему?

— Что «почему»? Почему она умерла?

— Нет, почему ее похоронили под печкой? Чтобы тепло было?

— Может быть.

— А как ее звали?

— Мари.

— Надо ее снова похоронить.

— Зачем? — Я с любопытством посмотрела на Сильвию.

— Потому что ей нужен дом. Не может же она всегда быть здесь.

— Это верно.

Сильвия приподнялась, села на траву, но тут же разлеглась рядом с костями.

— Посплю, — заявила она.

Я собралась остановить ее, объяснить, что это нехорошо, что ей приснятся страшные сны, что Матильда, когда вернется, изругает меня за то, что позволила дочери спать рядом со скелетом, но так ничего и не сказала, а молча легла напротив.

— Расскажи мне что-нибудь, — повелительно сказала Сильвия.

— Да у меня это неважно получается. Сильвия приподнялась на локте.

— У всех взрослых получается, а у тебя нет? Рассказывай!

— Ну ладно. Жила-была девочка со светлыми волосами. И носила она голубое платье.

— А она была похожа на меня?

— Да.

Сильвия довольно улыбнулась, улеглась поудобнее и закрыла глаза.

— Это была храбрая девочка. У нее были два старших брата, отец, мать и бабушка.

— Они любили ее?

— Любили, то есть любили все, кроме бабушки.

— А почему она ее не любила?

— Не знаю. — Наступило молчание. Сильвия открыла глаза. — Это была уродливая старуха, — поспешно заговорила я. — Она была совсем маленькая и всегда носила черное. И никогда ничего не говорила.

— Тогда откуда же девочка знала, что бабушка ее не любит?

— Она… у нее были злые глаза, и она смотрела на девочку так, как никто другой не смотрел. Так, чтобы девочка знала: ее не любят. И больше всего не любят, когда она надевает свое любимое голубое платье.

— А что, бабушка сама хотела его носить?

— Да, материя была очень красивая, но хватило ее только на одно маленькое платье — для девочки. И когда она надевала его, казалось, что само небо спускается на землю.

— Так это было волшебное платье?

— Ну конечно. Оно оберегало ее от бабушки да и от многого другого — от огня, волков, плохих мальчиков. И чтобы не утонула. Однажды девочка играла на берегу реки и упала в воду. Ее потянуло вниз, она увидела рыбок и подумала, что тонет. Но тут ветер надул платье, девочку вынесло на поверхность, и так она спаслась. И ее мама поняла, что стоит девочке надеть это платье, и ей ничего не угрожает.

Я посмотрела на Сильвию — она спала. Мой взгляд упал на разделяющие нас клочки голубой материи.

— За одним-единственным исключением, — добавила я. — Но этого вполне достаточно.

Мне снилось, что я нахожусь в горящем доме. На пол падали головешки, повсюду плавали дым и зола. Внезапно появилась девочка. Видна она была, если только посмотреть сбоку, стоило взглянуть прямо, и она исчезала. Девочка плавала в голубой дымке.