Лев Константинов - Удар мечом (с иллюстрациями)

— Ловлю вас на слове, — Сороке явно нравилась сговорчивость Ивы. — Поэтому поручаю вам лично заняться розыском Марии Шевчук.

— Что? — Ива, мерившая шагами комнату, остановилась, будто наткнулась на препятствие.

Сорока принялся объяснять.

— Два курьера погибли, пытаясь распутать этот узел. Провалы в том районе сыпались один за другим. Сорвана важнейшая операция — это серьезно подорвало наш престиж за кордоном. Так неужели мы можем допустить, чтобы она осталась в живых?

— Северин и Марко погибли по собственной глупости. Шевчук здесь ни при чем. Провалы на вашей совести, друже референт: видно, были допущены ошибки при подготовке подполья. Или ваши люди слишком беспечно относились к конспирации…

— Ива, не забывайтесь! Не я у вас, а вы у меня в подчинении!

— Фи, друже Сорока, — презрительно поморщилась Менжерес, — давайте поторгуемся, кто кого выше. С одной стороны, вы — референт службы безопасности краевого провода, а с другой стороны, я — курьер закордонного руководства… Не чинами, — продолжала она сурово, — а реальными действиями определяется ценность человека.

— Не читайте мне нотаций! — прикрикнул Сорока. — Лучше сразу признайтесь, что это задание вам не по силам! Контролировать всегда легче, чем рисковать самому.

— Хочу вам сообщить одну новость, — Ива сделала вид, что не заметила обвинение в трусости. — Днями на наши земли прибыл спецкурьер…

Сорока округлил глаза, тяжелые веки налились кровью, посинели.

— Если это действительно так, то об этом знает только он, пришедший, да наш проводник…

— Рен, он же 25-й, он же 52-й?.. — Ива легко, чуть иронически произнесла клички. Она улыбалась, а Сороке казалось, что сейчас из-под ее пухлых губок выскочит тоненькое змеиное жало и брызнет ядом.

— Я прикажу вас уничтожить! — Референт втянул голову в плечи, подобрался, будто для прыжка.

— Попробуйте, — откровенно издевалась Ива, окончательно сбивая спесь с референта. Потом холодновато добавила: — Впрочем, с вас станется. Открою вам одну тайну: я еще там, на той стороне, знала, когда уйдет в путь курьер. Мне обещали, что это будет опытный человек, такой, с которым ничего, — она выделила это слово интонацией, — не случится по дороге. Это не ваши кустари, которые не могут справиться с взбесившимся «боевиком». Наши курьеры проходят везде, где это требуется центральному проводу. — Иву явно распирало от гордости за безупречные качества эмиссаров центра. Она произнесла длинную тираду о том, как годами накапливался опыт борьбы, как в огне воспитывались лучшие люди, которые наделены и огромной выносливостью и преданностью национальной идее. Говорила очень быстро, почти не делая пауз между фразами, и от этого речь ее казалась пулеметной трескотней, когда выстрелы сливаются в единый звуковой поток. Собственные слова подхлестывали ее, разжигали, в жестах появилась резкость, на щеках запылал румянец.

«Она и в самом деле истеричка, психопатка», — подумал Сорока, вспомнив доклад Оксаны: «Такая способна на все: на отчаянную вспышку и на то, чтобы, не колеблясь, пустить пулю в лоб кому прикажут».

— Я знаю вашу преданность, ваш опыт, — миролюбиво сказал референт. — Потому и позволил себе обратиться с просьбой принять участие в крайне важной акции.

— И попутно обвинили меня в трусости. Ну ничего — Дубровник наведет у вас порядок.

— Дубровник?

— Да. Такое псевдо у закордонного курьера. Мне нет необходимости его скрывать от вас — все равно днями получите сообщение о его прибытии.

— Что же, надеюсь, он разберется в ситуации, сложившейся у нас. А вас все-таки попрошу выполнить мою просьбу.

— Хорошо! И если я возьмусь за это дело, можете не сомневаться, ваша Мария Шевчук получит все, чем ей обязана Украина.

— Да бросьте вы этот высокопарный тон, — поморщился Сорока, — в конце концов мы ведь не на зборах «боевиков».

— Для меня это жизнь, — чтобы успокоиться, Ива стиснула руки.

— Слишком много слов, друже Иво, — скептически протянул Сорока, — прошу прощения, но вы еще не отыскали Марию — Горлинку…

— Пан референт вроде бы очень спешит? — иронией на иронию ответила Ива, — пан желает, чтобы похлебкой, которую он заварил, травились другие?

Сорока только удивился, как быстро Ива взяла себя в руки, от обороны кинулась в атаку. Конечно, история с Горлинкой не делает чести референту СБ. Он под носом у себя не рассмотрел врага, его подчиненный подтвердил полномочия этой чекистки. Права Менжерес, он был одним из поваров похлебки, которой отравились уже несколько банд и два курьера.

Ива беззвучно шевелила губами, глаза — злые, источающие презрение.

— Сейчас речь не обо мне, — как можно спокойнее сказал Сорока. — Если референтура СБ центрального провода посчитает виновным меня лично, я понесу соответствующее наказание, каким бы тяжелым оно ни было. Но Шевчук — в том не сомневаюсь — ходит нашими стежками, завтра могут последовать провалы в самых неожиданных местах. Такая, как она, не уйдет на вакацию. Да и сами знаете, «боевики» начали шептаться по всем углам: короткие у нашей службы безпеки руки, не могут придушить одну дивчину. Горлинка должна быть уничтожена! — твердо закончил референт.

— Уничтожена, уничтожена! — передразнила Ива. — Повторяете, будто на молитве! Разве я возражаю?

Сорока, естественно, не сказал Иве, что просьба помочь в поисках Марии Шевчук — это еще одна проверка для нее. Он получил твердый приказ Рена: проверить Офелию всеми возможными способами. Примитивная инсценировка с переодеванием, которую провел Кругляк, не удовлетворила Рена. «Дайте ей конкретное задание и проследите, как будет его выполнять», — посоветовал он Сороке. Референт СБ оценил такой ход: можно будет установить контроль за каждым шагом Офелии и нащупать ее связи, если они имеются.

И сейчас он сказал твердо:

— Принято решение: в ближайшее время, Ива, отправитесь в Зеленый Гай…

— Посылаете меня на смерть? — тихо спросила Ива. — Не пойду!

Она лихорадочно прикидывала: Зеленый Гай — маленькое село, дорога туда опасная, случайность ли, что именно на этом задании «сгорели» два курьера? Ловушка для Горлинки превращается в ловушку для курьеров… Кто ее расставил?

Пять десятков хат в Зеленом Гае. Если в одну из них вдруг постучится человек — будет об этом знать все село. В таких селах надолго запоминают каждого, кто хоть раз в них бывал.

У Ивы Менжерес были очень серьезные причины обходить Зеленый Гай десятой дорогой.

— Боитесь? — Сорока пытался угадать, о чем думает Ива.

— Боюсь… — откровенно созналась девушка. — Прикидываю, где расставлена ловушка. Кто знал о заданиях Беркуту и Северину?

— Я и Кругляк — больше никто.

— Ошибаетесь. И Беркут и Северин, как бы повежливее сказать, пользовались по очереди благосклонностью Оксаны Могли проговориться?

— Беркут действительно был возлюбленным Оксаны. Но исключено, чтобы он сказал ей о предстоящем рейсе. Такое жестоко карается по нашим правилам.

— Не чипайте ваши правила, у меня было достаточно поводов усомниться в их нерушимости! Все собиралась вам доложить, что Северин в пьяном виде проболтался Оксане и мне о предстоящем рейсе…

Сорока вскочил с кресла. Вот она, та зрада, которую он почти предвидел!

— Если Северин проболтался, так Беркут наверняка сказал давней возлюбленной о задании, — размышляла Ива.

Так, так, Сорока замечал, что в последнее время кольцо вокруг руководителей подполья сжимается, ощущение такое, будто тебя рассматривают со стороны внимательно и пытливо. Три человека знали о готовящихся рейдах. Курьеры погибли. Один из троих предал. Но какая выгода в том предательстве?

— Когда корабль начинает тонуть, каждый спасается, как может, — сказала Ива.

До чего отвратительная привычка у этой девчонки — читать чужие мысли! Не успеешь подумать, а она уже наперед знает, что скажешь. А с Оксаной надо разделаться быстро и решительно.

— У Оксаны в прошлом большие заслуги перед организацией, — напомнила Ива, опять угадав мысли референта.

— По ее делу назначу следствие. Предательство должно выводиться под корень.

Сорока пригладил редкие волосы, потер виски:

— И все-таки вам придется отправиться в Зеленый Гай. Это дело тоже не терпит отлагательства. О цели рейса, его маршруте и сроках будем знать только вы и я.

— На таких условиях согласна рискнуть. Через несколько дней в институте начинаются каникулы. Вот тогда и рушу в дорогу. Лучше, если это будет легальная поездка. Повод? Надумала так: буду разыскивать родственников отца, связь с которыми семья потеряла в годы войны.

— Нужны вам явки, адреса надежных людей?

— Хорошо бы, но вдруг они за это время провалились?