Счастье в ее глазах - Ева Витальевна Шилова

– Забыл тебе мой бывший любовничек рассказать, чем я в цирке занималась, – ухмыльнулась Улина, вращая неизвестно откуда извлеченный нож между пальцами. – И чему сына научить сумела.

Урлин застыл. Стало понятно, что диспозиция изменилась, теперь он был один против сына и матери, хорошо управляющимися с ножами.

– Улина… – неожиданно для себя самой подала голос Льена. – А не жалко?

– Это по молодости лет расставаться с близкими и жалко, и больно… а с возрастом расставание с людьми никчемными может принести только радость.

Припечатала, так припечатала… даже возразить нечего. Но Льена напрасно радовалась, потому что у Урлина нашелся воистину не убиваемый козырь. Он швырнул в Улину с Никсом артефактом окаменения. А когда они застыли, подошел и забрал из рук Улины нож.

– З-зачем?

– За тем, что они хотели мне помешать. Выбирай: или ты уезжаешь со мной добровольно, или я их добью.

И ведь добьет. Все-таки правильно о таких типусах гова́ривала ее трижды разведенная приятельница: мужчина – как унитаз: либо занят, либо полон дерьма… Но ответить она не успела, Урлин, в свою очередь тоже начал валиться на пол. А на сцене появился новый персонаж – улыбающийся Франтек Морен. И правильно: в споре двоих всегда необходим третий! Чтоб их растащить.

– А интересно, сколько ж вас еще в этом безразмерном храме прячется?

– Я последний.

– А раньше ты где был? Охранничек…

– Льена… да мы все тут были, готовые прийти тебе на помощь. И мистрис Клелия. И Улина, которая за тобой присматривала, зная о том, что ждало тебя, как и ее Ниру. И Никс. И я. Просто раньше времени не высовывались, чтоб этот… деятель открытым текстом успел рассказать, чего он от тебя ждет. И чтоб Улина с Никсом могли посчитаться за дочь и сестру…

– Чем ты его?

– Сонником на три часа. Не смертельно.

– Жаль, что не чем посильнее. И что теперь?

– Вариантов несколько. Ты можешь принять посвящение Илиенари и отправиться в Мархану как управляемая кукла. Ты можешь принять предложение Урлина Ваего и поехать с ним туда же как не оболваненная женщина по документам, состряпанным мистрис Клелией. Ты можешь просто попробовать пуститься в бега, рискуя быть пойманной стражами двух стран. А можешь…

Франтек Морен неожиданно встал на одно колено и продекларировал:

– Льена Стерн! Примите ли Вы мое предложение о переезде в Галию в рамках контракта о вашей охране по протоколу Би-4? Гарантирую от имени гальского правительства возможность получить гражданство третьей страны, не имеющей обязательств по экстрадиции в Мархану и Дарайю. От себя обещаю уважительное отношение и никогда не пытаться сделать то, чего Вы не хотите.

– А как насчет намеков?..

– Намеков! Но заставлять никогда не пытался и начинать не планирую.

Хмм… а третья страна, которая меня не выдаст – это выход. Там меня еще и искать не сообразят. И это будет действительно свобода. И Франтек Морен похож на человека, умеющего держать слово…

– И откуда полномочия так уверенно обещать за всю страну?

– Командир первого эскадрона гардов двадцать седьмой горно-пехотной бригады юго-западного округа войск Галии к Вашим услугам! Облечен правом приписки необходимого персонала к вверенному мне подразделению! Я никогда не обещаю того, чего не могу выполнить!

– И что целый командир эскадрона гардов столько времени делал в Дарайе?

– А вот это – военная тайна. Но мои обязанности здесь полностью завершены, не считая контракта об охране некой Льены Стерн. Ну, так как ты посмотришь на мое предложение об эмиграции?

– И… куда именно?

– Тебе понравится. Там в Галии, в городе Мартильян у нашей бригады гардов есть отделение прямо на набережной. У моря жить согласишься?

– Да! Стоп, Франтек, а мы не очень торопимся? Что будем делать с телами? Некоторые, конечно, уже трупы, но некоторые из них вполне себе дышат, да и бросать Улину с Никсом как-то неловко. Вдруг этот… Урлин, очнувшись, меня не найдет, а на них зло и соберется выместить…

– Сейчас я их постараюсь привести в чувство, а трупами потом Никс займется. Что, кстати, делать с Урлиным? Парнишка шустрый и мстительный…

– Убивать нельзя… дипломатический скандал случится… может усыпить на сутки-двое?

– Да, пожалуй. Вещи лучше не брать, все необходимое проще купить по дороге. И давай поторопимся, ехать придется прямо сейчас.

Он снял с себя теплый плащ и бережно одел ей на плечи. Незачем ей участвовать в этой многоходовке, устроенной властолюбивым Миффином Ваего. Интересно, неожиданно пришло ему в голову, как бы она среагировала, если бы знала, что тот, кого она знает под именем Франтека Морена, сейчас обнимая ее, вспоминает стихи любимого автора:

«Примерно так. Примерно здесь. Примерно тем же жестом.

Останови, оставь, остынь!.. Но ты не видишь стен.

Покуда вертится инь-ян – мужское тонет в женском.

Останься здесь – и не вставай – пока – с моих колен…»[55]

* * *

– Идиллия… если это не симуляция…

– Непохоже… Вот оргазм еще можно симулировать, а счастье – никогда! Кстати… гранмастер, а Вы вообще помните с чего когда-то начался наш спор, да и сам проект?

– Со спасения…

– Не совсем. Спасение – это… ну, способ, что ли… а целью было как раз обретение перемещенцами счастья. Пусть и по со второй попытки, и в другой жизни. И Вы тогда еще сказали, что главное для тех, кто такой шанс получил это – мотивация. Вот выберет себе очередной попаданец определенного бога, с привязкой к конкретному виду счастья, начнет ему неистово молиться и работать на поставленную задачу… и будет ему счастье… и это будет правильно…

– А Вам так не кажется?

– Мне не кажется правильной жесткая фиксация этой связки «верность выбранному идеалу = обязательно счастье». Знаете, счастье бывает очень разным. Вот, например, такое счастье, как у этого марханского палача, мне как-то не показалось достойным. Впрочем, я не претендую на понимание всех видов счастья. Что-то мы упускаем… связанное среди прочего с этой парой…

– И каково Ваше мнение на сей раз?

– Знаете, гранмастер…, я, кажется, поняла… а мы с Вами не с той стороны смотрели на происходящее. Мотивация, она ведь тоже разная бывает. Ведь только некоторые наши… объекты наблюдения? перемещенцы… пытались что-то сделать исключительно для себя, стараясь сами стать счастливыми, Я, мне, для меня… а все остальные служили… так, ступеньками на этой лестнице. А дело-то не в том, какому богу поклоняться и какую разновидность счастья выбрать, а в том, как этого можно достигнуть. И большинство, заметьте, руководствовалось отнюдь не эгоистическими соображениями. А возможностью