Закон Талиона (СИ) - Пригорский (Волков) Валентин Анатолькович

Эти недоумки не знали с кем имеют дело, а если бы им кто-нибудь намекнул, они бы не поверили, полагая, что такие бойцы встречаются только в кино.

Малый, до сих пор стоявший с открытым ртом, наконец-то очухался и попытался дви-нуть необычного дядю кулаком, с зажатой в нём свинчаткой. Паша, легко уклонившись и не слишком мудрствуя, перехватил шаловливую ручонку в запястье и, вывернув её, одновре-менно шлёпнул парня ладонью по носу. Тот вякнул от боли и скособочился, стараясь осла-бить натяжение в смещённом суставе, с опущенного подбородка закапали кровавые сопли.

— Пусти, сука! — Просипел малый.

— Ща! Водить умеешь? Полезай за руль и не высовывайся!

Давление на сустав усилилось, и парень, поскуливая, поспешно зашарил свободной ле-вой рукой по дверце авто в поисках утопленной дверной ручки. Трясущиеся пальцы сколь-зили по металлу. Нащупал, потянул на себя. У японцев всё не как у людей: у нас гора, у них — яма, у нас руль слева, у них — наоборот, поэтому процессу посадки вывернутая рука вовсе не мешала. Паша выпустил её из тисков, только почти полностью затолкав парня на сиденье, гнусаво, как в боевике, сказал: "Даже не думай", — и захлопнул дверь. Жулик, откинувшись, сидел на водительском месте, более не пытаясь что-либо предпринять, по всему видно, радовался, что дёшево отделался.

Лысый "мальчик", первым познакомившийся с Пашиным кулаком, выпал из машины и сейчас вовсю старался подняться, упираясь руками в порог "Тоёты", а третий жулик, пра-вильно оценив ситуацию и свои возможности, уже не помышлял о расправе, он забился в угол, бледное лицо искажено страхом. Возможно, при других обстоятельствах старшой вёл себя нагло, самоуверенно и жестоко. Так то при других. Легко куражиться над слабым.

— Скоро, — с убедительным равнодушием заговорил Паша, цепко удерживая взглядом белую маску, — здесь появится мой приятель. Он не такой добрый. И жить вам останется се-кунд десять от силы. Крабы тоже жрать хотят. Ваш последний шанс — вон отсюда!

Упрашивать не пришлось. "Мальчик" вздел себя на ноги и торопливо заполз в машину, дверца захлопнулась. "Тоёта", петляя, рванула в сторону города. И вовремя: из-за поворота показался автобус.

Павел обвёл взглядом окна ближайших, притаившихся за заборами домишек — тёмные стены, крыши, тёмные окна и никого. Похоже, никто не заметил скоротечного инцидента — будний день, молодёжь давно переселилась в город, взрослые, предпочитавшие собственное подворье, на работе, а старикам и детям не до созерцания опостылевшей площади. Это хо-рошо. Он, нацепив на нос очки с обычными стёклами, достал из бардачка пару мелких клю-чей и отвёртку, открыл капот. Неподалёку заскрипела воротная калитка, на дорогу высыпала стайка улыбчивых китайцев, нагруженных большущими клеёнчатыми баулами. Они заспешили к остановке. Подкативший автобус пискнул тормозами, чихнул, густо насытив морской воздух чадом соляры, и распахнул двери. Внезапно мелкий дождик прервал свою посевную, серый облачный покров расплылся, в полынью по-китайски улыбнулось солнышко.

Первыми из автобусного нутра грузно выбрались две пожилые тётки с хозяйственными сумками, следом, держась за поручень и подстраховывая себя тросточкой, осторожно спустился товарищ Сухов в образе семидесятилетнего старичка. Он попусту не крутил головой, оглядываясь по сторонам, а, внимательно глядя под ноги, засеменил к ныряющей в кустарник тропинке. Паше не было дела до старичка, а старичку до Паши. Горохом суетливо выкатилась компания китайских торговцев. Приезжие и отъезжающие, совершенно друг от друга не отличимые, смешались, залопотали, загомонили. Самым последним, не торопясь, спустился невысокий, но крепенький мужичок, приземистой фигурой неуловимо напоминающий ушастого инопланетянина из "Звёздных войн", лицо морщинистое и озабоченное, точно он погряз в размышлениях о судьбах цивилизации. "Инопланетянин" эдак лениво осмотрелся, постоял, засунув руки в карманы куртки, будто раздумывая, потом, достав платок, промокнул под носом, сдвинул бейсболку козырьком на затылок и вразвалочку побрёл за кустики. Вот и топтун. Полежаев нажал один раз кнопочку на мобильнике, коллега поймёт. За мужичка Паша сильно не тревожился, как, впрочем, и за товарища Сухова, но тренированный глаз разведчика засёк некую несуразность в толпе китайчат. Что-то здесь было не совсем… Ага, так и есть! Все копошатся, обвешиваются баулами, а один, хоть и лопочет вместе со всеми, но порожняком. Этот факт пока ни о чём не говорит, но настораживает.

Изображая задумчивого чайника, Полежаев копался в моторе. Он для пущей достовер-ности заблаговременно снял провода со свечей, одну вывернул и спрятал в карман, вместо неё достал заранее припасенную по совету напарника точно такую же, только покрытую толстым слоем нагара, всё это дело перемазал замасленной грязной тряпицей. Натянутые на руки тонкие нитяные перчатки с прорезиненной подкладкой тоже разукрасил маслянисто-сажистыми разводами. На перчатках Фёдор настаивал особо, а Павел никогда не пренебре-гал советами и настояниями коллеги.

Провидец Сухов как в воду глядел: подозрительный китаец отделился от толпы сооте-чественников и направился прямиком к приткнувшейся в уголке "Мазде". Не так глупо, не так глупо, где-то, в чём-то даже умно. Но каков наглец!

— Хозяин, тебе помочь? Я мало-мало дазбидаюсь.

Павел вскинулся, рассеянно посмотрел на парня. Нет, это он издали сходит за хрупкого паренька, вблизи видно, что уже не мальчик — мужчина: под глазами сеточка, в уголках рта морщинки, костистый, ладони широкие, набитые — наблюдательный боец всегда может распознать другого бойца по рукам. Вот те и перчатки! Ну, Фёдор! Ну, гад, умница! А парняга "мало-мало" переигрывает, язык коверкает, косит под скромного коробейника-челнока. Однако под тёмным, свободным пуховиком можно запросто спрятать оружие, сунуть, скажем, под ремень на животе — хрен заметишь.

— Спасибо, херня, — интеллигентно ответил Полежаев, — сам разобрался. Видишь?

Китаец мельком глянул на свечу, сунулся под капот, провёл пальцем по резьбе поса-дочного гнезда.

— Нахера пачкаешься? — Паша — сама простота.

— Гдязно. Маслом пахнет. — Улыбка словно нарисована; лицо — маска; глаза — щелочки тьмы.

— Ага, — Павел по-свойски ткнул китайца локтём в бок — думаешь, масло гонит? Да не, это я щас протирал.

Парень кинул глаз на грязную тряпицу в Пашином кулаке.

— Зажигание сбито. Извините. — Он развернулся и пружинистой походкой направился следом за успевшими загрузиться соотечественниками.

Паша вежливо угукнул в ответ, он сосредоточенно отскребал надфилем нагар со свечи.

Гомонящая группка втянулась в улицу и скрылась из виду за щелястым забором. Если подозрения верны и китаец прибыл сюда вторым номером для присмотра за номером пер-вым и для слежки за Суховым, то в данный момент он пришипился за оградой и зырит в ще-лочку. Пусть его, зырит, один чёрт, времени у него не лишку, через пару-тройку минут объ-явится снова — надо же страховать первого топтуна, а не площадью любоваться. Но на чью мозоль так грубо наступил коллега, что его аж двое ведут цепочкой? И ведь наступил явно сознательно, вызывая на себя. Ох, и фрукт! Не зря, ох не зря чинуши в погонах боялись его пуще банды террористов. Сколько он начальству крови попортил с такой-то мистической проницательностью…Ага, а вот и наш второй номер.

Парень выскользнул из-за угла, деловитой походкой пересёк площадь по краю и углу-бился в кусты. Пожилой дядя, облокотившийся на багажник "Мазды" и самозабвенно поли-рующий детальку, подозрений больше не вызывал. Дядя швыркал напильничком, дул на свечу, рассматривал её на вытянутой руке сквозь очки, снова швыркал и ничего вокруг не замечал.

Та-ак, сейчас топтун замрёт в кустиках и ещё раз перепроверится. Нужды в этом нет, но он, судя по всему, профессионал, а профессия требует. Павел прямо-таки шкурой ощущал пытливый взгляд. Он удовлетворённо протёр свечу тряпочкой и, отклеившись от багажника, схватился за поясницу, немного постоял полусогнутым, потом выпрямился и проковылял к передку автомобиля — пожилой человек, можно сказать, своё отскакал, теперь только передвигается, да и то, не бог весть, как.