Виктор Степанычев - Мое имя - Воин

Мнение Леона о физической и профессиональной подготовке Ксении отличалось от оценки Петром Азамата, но не слишком. Той формы и степени обученности, в которой она находилась сейчас, для «Бриллиантового льва» было явно недостаточно. Правда, Леон признался, что определение класса женщин-спортсменов ему не очень знакомо, и попросил Петра самого протестировать ее. Самым скорым способом узнать уровень бойца и его физическое состояние была схватка. В ответ на это предложение женщина лишь кивнула в ответ.

Надев перчатки, Петр с Ксенией встали в боевые стойки.

— Работайте, как можете, — предупредил он «чужестранку». — Не старайтесь показаться лучше, чем вы есть.

Ксения посмотрела на него, и их глаза наконец встретились. В них не было заметно смущения или злости. Спокойный, даже деловой, взгляд и понимание происходящего разглядел Петр, и это ему понравилось.

— Мы, кажется, уже были на «ты», — сухо поправила его Ксения.

— Пусть будет так, — согласился Петр. — Нападай, я буду защищаться.

Ксения четко выполнила указание, решительно ринувшись в атаку. С первых движений Петр отметил, что двигалась она легко, и с гибкостью было все в порядке. С натяжкой на «три» с маленьким плюсиком он оценил поставленные удары. Ксения работала в основном классической школой карате-до, хотя и пыталась пару раз поймать его на потере равновесия, что было присуще айкидо. Отрицательными чертами работы «чужестранки» были грубая прямолинейность и слабая защита.

Ксению можно было прочитать уже при подготовке к проведению того или иного приема. Как прилежная ученица, она по всем правилам чистописания, почти по разделениям — делай раз, делай два — готовила закрутку или шла на прямой удар. Петру не составляло труда простым шагом в сторону сорвать атаку. Но самым нехорошим было отсутствие толковой защиты. У Петра складывалось мнение, что Ксению хорошо учили нападать, но не защищаться. Проверяя реакцию, он пару раз переходил от пассивной защиты к атаке, однако Ксения довольно быстро и осознанно реагировала на эти демарши.

Как обстоят дела с рукопашной подготовкой, Петр разобрался. Теперь нужно было определить уровень владения оружием. Остановив бой, он дал команду снять перчатки и вручил Ксении катана. Смокинги, взятые напрокат, бурнашовские бодигарды забрали, а про тренировочные шесты и мечи в спешке отъезда забыли. Похоже, остался Колян без швейцарских «котлов» «Tissot», которые оставлял в залог в секции каратистов-ушуистов.

И с оружием Ксения работала «не очень». В принципе, уровень ее подготовки как спортсменки был высок, и на первенстве России она, без сомнения, была бы в призерах, возможно, даже золотых, однако на профессиональную арену турнира герра Баума Ксения пока не тянула.

Петр понимал, что работы и с Азаматом, и с Ксенией будет невпроворот. И не только достойному обращению с оружием надо будет учить их, как планировал Слуцкий, но и натаскивать по рукопашному бою. Именно натаскивать, а не постигать сложное искусство. Оставшиеся полгода до ноября позволяли сделать только это и никак не большее. Ни о каком возвышении и приближении сознания к «всеохватывающему единству» — гармонии души и тела или собирающему энергию «кокону жизни» не могло идти и речи. Впереди Ксению и Азамата ждали шесть месяцев изнурительных физических тренировок.

Глава 7

Пополнение в рядах

Распорядок дня все летние месяцы не менялся. В шесть утра они встречались на площадке у домика, где жили Петр и Леон. Ксения приезжала к этому времени на малолитражке «Рено». Иногда она оставалась ночевать в пансионате. Леон один-два раза в неделю после вечерней тренировки уезжал и появлялся лишь утром. Петр не задавал лишних вопросов, лишь отмечал, что результатом подобных отлучек было то, что его коллега по тренерской работе становился несколько задумчивым и даже рассеянным.

После поездок Леона счетчик спидометра прикомандированного к ним по указанию Слуцкого микроавтобуса «Форд» показывал одну и ту же цифру накрученных километров. Сопоставив события недавние и действия сегодняшние, можно было предположить, что бизнес-леди Э. Платова проживает примерно в шестидесяти трех километрах от пансионата. Данный факт Петр отметил, как всегда, автоматически. Его мозг сам собой фиксировал эти мелочи, вероятно, приученный делать такие вещи в прошлой жизни. И, как обычно, это его не удивило.

День начинался с часовой пробежки по лесу в любую погоду. Еще час занимались разминочными упражнениями, растяжками и координацией. Петр в основном работал отдельно, по своему плану, а Леон руководил разминкой Азамата и Ксении.

После завтрака и короткого отдыха ровно в десять часов они встречались в зале и занимались до часа дня. Потом был перерыв на обед, и с шестнадцати до девятнадцати проходила еще одна тренировка в зале. С девяти до десяти вечера четверка плавала в бассейне: ходили дистанции и играли в водное поло. Работали столь активно и с полной отдачей, что к концу дня не было сил даже включить телевизор.

Азамат прогрессировал на глазах. Парень буквально боготворил Петра и как губка впитывал все, что он говорил и показывал. Конечно, искоренить его «паровозный» стиль было практически невозможно, да Петр и не пытался этого делать. Он просто раздвигал рамки и совершенствовал технику Азамата, делая ее более разнообразной и отточенной. Усиленное внимание к эластичности мышц, связок и гибкости тела в первые недели занятий позволило уже в начале июля приступить к занятиям с оружием.

Поначалу было смешно наблюдать, как Азамат по-медвежьи, совсем неуклюже поворачивается, делает выпады и скачет с катана или шестом. Однако к концу лета у парня стала высвечиваться вполне сносная техника, и за осень он так подтянулся, что Петру приходилось быть внимательным, чтобы не ударить в грязь лицом перед учеником.

Ксения также наращивала мастерство. Правда, с ней порой было заниматься труднее, чем с Азаматом. Парня надо было просто учить, а «чужестранку» часто приходилось переучивать, что создавало трудности и ей самой, и тренеру. Петр сумел сбить с Ксении атакующую самоуверенность и поставить защиту. Немало времени ушло и на отработку подготовки к проведению приемов, а точнее — на незаметность такой подготовки. Едва не каждое утро на разминке Ксении закрепляли на лодыжки и руки утяжеления и загоняли на песчаный участок берега, заставляя раз за разом повторять закрутки и выпады. После таких тренажей на твердом покрытии зала она взлетала в прыжке почти не отталкиваясь и практически без подготовки, не показывая, что готовится атаковать.

Отношения Петра с Ксенией были ровными и деловыми, базируясь на контактах «учитель — ученица». Обращались они друг к другу на «ты», но в разговорах далее тем тренировок и предстоящего турнира не уходили. Петра подобные отношения устраивали в полной мере, хотя он и чувствовал некоторое напряжение в их общении. Ксения вела себя сдержанно и послушно с тренерами.

Казалось, ничто не напоминало о том вечере на яхте, злых словах, брошенных им женщине, и взрывной реакции на его откровенное хамство. Но иногда Петр ловил на себе хмурый взгляд как-то разом темнеющих глаз Ксении и не мог понять, что он означает: сожаление о случившемся или же еще не остывшее раздражение «чужестранки». Читать по глазам он не умел, а женщина дальше этого странного взгляда не шла. Так что время для Петра и Ксении текло в строгом соответствии с планами подготовки к турниру и распорядком дня, ничем посторонним не нарушая режима.

В первых числах сентября во время проведения утренней тренировки заиграл мобильник Петра. Запрограммированная мелодия «Владимирский централ» раздражала его, но поменять музыкальную начинку в связи с дефицитом времени руки не доходили, да и срабатывал телефон крайне редко.

Вот и сейчас громкий перелив неприятно полоснул по ушам. На связь вышел Вилен Владимирович Слуцкий. Он поинтересовался, как идет подготовка, и сообщил, что будет к шестнадцати часам в пансионате. Этот звонок не был чем-то экстраординарным. Генерал приезжал и раньше, но у Петра почему-то сложилось впечатление, что его сегодняшний визит сулит ему лично, а возможно, и всей команде сюрприз, на которые был горазд господин Слуцкий. Скользнули в тоне разговора пару раз некие загадочные настораживающие нотки.

Вилен Владимирович прибыл без опоздания и сразу прошел в зал, где тренировалась команда. Помимо телохранителя Бориса, постоянно сопровождающего шефа, со Слуцким прибыли еще двое. Крепкого телосложения улыбчивая блондинка и широкоплечий, среднего роста парень держались за спиной генерала. На вид девушке было лет двадцать пять, а ее спутник выглядел чуть постарше, где-то под тридцать.

Слуцкий внимательно оглядел стоящих перед ним Ксению, Петра, Леона, Азамата и сокрушенно покачал головой.