Полное погружение - Сергей Александрович Васильев

Да ладно. Что с того, что она пообедает за счёт хлыща? Не предадут же её анафеме товарищи по оружию? И сколько можно сидеть? Стрешнева и так уже отсидела всё, что ниже талии. На этой оптимистической мысли она согласилась на предложение. Хотя наверняка потом об этом пожалеет.

* * *

Даниил вытянул ручку из увесистого чемодана на колёсиках, перекинул через плечо джинсовую куртку на указательном пальце и модельной походкой направился к лифту. Не сказать, чтобы Василиса разбиралась в мужских экстерьерах, но тут было на что посмотреть.

Впрочем, администраторша, протянув ключи от номера, тоже пала жертвой животного магнетизма и пялилась на седалище Даниила Мирского взглядом неупокоенного зомби.

А Василиса просто оставит рюкзак, сходит пообедать, выпытает всё про завтрашнюю презентацию и про съемки всей этой пошлости! И ещё посмотрит, что же представляет собой люкс для новобрачных.

В лифте Дэн посмотрел на Василису так многообещающе, что она ощутила себя мозговой костью в миске цепного кобеля. Репетирует сцену с главной героиней? Так Стрешнева вроде бы не в образе…

Лифт звякнул, сообщая о месте назначения.

Ковровая дорожка довела их до двери с сердечком. Дэн, рисуясь, приложил ключ-карточку и с шутовским поклоном пригласил гостью войти.

Василиса переступила порог и зависла.

Да… Умеют люди жить на широкую ногу! Оформленный в красно-белой гамме, номер дезориентировал. От входной двери открывался вид на джакузи и зеркало во всю стену. В зеркале гость мог заметить огромных размеров кровать под балдахином и панорамное окно, возле которого стоял журнальный столик и пара кресел.

Пока Василиса пялилась на помпезное великолепие, Дэн прошёл к кровати, рухнул на неё и блаженно застонал.

— Вась, а Вась, — он приподнял голову и смотрел на её отражение в зеркале, — может, здесь пообедаем? Не хочешь ополоснуться с дороги? — он показал подбородком на чудо современной сантехники.

Троллинг был столь неприкрытым, что Стрешнева даже не обиделась.

— Попинс нужно растрясать, господин Мирский, — она скопировала недавний шутовской поклон Дэна, взмахнув перед собой несуществующей шляпой мушкетёра.

— Какая ты душная, Вассо, — он сел, изображая из себя смертельно больного. — Я с утра таких ужасов в зеркале насмотрелся, такими дорожными ароматами за двое суток пропитался, что могу сыграть навозную кучу без грима.

Не разрывая зрительного контакта, Дэн стянул с себя футболку, демонстрируя приличный рельеф мышц, встал и потянулся к ремню.

— В качестве пилона можно использовать столбик балдахина, — подсказала Василиса, закатив глаза, и отвернулась.

Ей бы тоже не помешало переодеться и помыться, но устраивать стриптиз она не собиралась, а другой возможности номер не предполагал. И одежду, смявшуюся в рюкзаке, нужно было гладить. Так что пусть терпит её грязненькой. С чистенькой кто угодно смирится.

Позади послышался звук льющейся воды — эксгибиционист недолеченный! — и стоны наслаждения.

Ещё и дебил!

— Ладно, не изображай из себя выпускницу Смольного, — раздался голос Дэна у самого Васькиного уха. — Я готов.

Он был в свежей футболке швами наружу и джинсах, но других, с прорехами на коленях.

Видимо, за пилон зацепился.

— Тогда пошли перекусим, — скомандовала Стрешнева, — я уже готова съесть слона, не отдав его врагу.

Голодная Василиса даже не представляла, в какой «экшн» может превратиться обычный ужин в компании со звездой. Знала бы — ни за что не подписалась. Все мы сильны задним умом…

Глава 4

И разверзлись хляби небесные…

«И разверзлись источники великой бездны, и хляби небесные отворились; и лился на землю дождь сорок дней и сорок ночей…» — вертелось в голове Васи, пока они шли по стеклянной галерее к ресторану.

Ливень не унимался. Тяжёлые, вислобрюхие, серо-фиолетовые, плюющиеся молниями тучи буквально срослись с морем. Тугие, стегающие пряди, ударяясь о землю, издавали змеиное шипение, разбавленное щелчками редких градин, превращались на мостовых в бурные ручьи, льющиеся по тротуарам. Дренажные коллекторы, не в силах справиться со стихией, выплевывали избыточную влагу, и тяжелые чугунные крышки подпрыгивали, словно живые, а из под них навстречу небесному потоку выливалось на поверхность содержимое городской преисподней.

Море кипело. Ливень и штиль — редкое явление — превратили поверхность бухты в подобие огромного котла неправильной формы, где готовилось известное только небесному шеф-повару варево. Распластавшись на воде, прогулочные катера и яхточки уныло раскачивались в береговой пене между оранжевыми морковками швартовочных буев.

Здание отеля, построенное в немецком рациональном стиле «квадратиш-практиш-гут» выглядело каким-то абсолютно чужеродным предметом, выкинутым на живописное побережье прошедшим штормом. Казалось, что закончится штиль, набежит свежая волна и смоет серый, невзрачный кубик в Черное море. Но пока он плотно стоял на берегу и дарил ощущение защищенности.

Ресторан, занимающий весь второй этаж, напоминал Ноев ковчег.

В серповидном зале стояли столики с обшитыми кожей креслами. Большая, стилизованная под дерево барная стойка с ажурной ковкой, волнорезом раздвигающая амфитеатр, придавала всему интерьеру брутальный пиратский колорит, а свисающие с потолка лианы добавляли особый тропический стиль и таинственность.

Входящих приветствовала широкой улыбкой девица в костюме, напоминающей форму «Аэрофлота».

— У вас заказан столик? — обратилась она.

— Да, — столь же широко улыбнулся Васин спутник.

Девица сглотнула слюну.

— На чьё имя? — медово поинтересовалась она.

— Даниил Мирский. Поищите, пожалуйста, — лицедей сунул нос в гроссбух девицы. — Мне кажется, там должно быть записано.

Лицо ресторанной работницы полыхнуло узнаванием.

— Да-да, сейчас поищем.

Сияя румянцем, она покинула свой пост и устремилась к стайке официанток.

Под перекрёстным огнём женских взглядов Дэн расправил плечи. Просто памятник себе нерукотворный, а не мужик. Вот как нужно нести по жизни своё эго! Василиса тихо радовалась тому, что за такой ширмой на неё никто и внимания не обратит. По крайней мере, пока.

— Можете пройти за тот столик, — девушка показала рукой. — Впервые у нас?

— Теперь стану завсегдатаем, — обрадовал Дэн поклонницу. — Будем здесь снимать новый фильм, — он вздёрнул брови, намекая на конфиденциальность информации.

— Как интересно! — закатила барышня глаза. — А у вас заказано? — обратилась она к Василисе тоном работницы советского общепита.

— Это со мной, — Мирский приобнял Васю за плечи, — коллега.

— А-а-а, — завистливо протянула девица, окидывая Стрешневу взглядом, которым можно замораживать продукты, — проходите.

— Благодарю вас.

Василиса продефилировала к столу, зыркнув на администраторшу так, как обычно смотрят в перекрестие прицела, давая понять: «не всё то не золото, что не блестит».

— Да