Анатолий Гончар - Приказ – погибнуть

Ознакомительный фрагмент

– Мало этого, так некоторые из сидящих в этом зале курят так называемый чарс, или, по-другому, план. Это же наркотик, – воскликнул он, назидательно потрясая пальцем, – последствия его курения очень плачевны!

Ухарцев на мгновение замолчал, словно обдумывая, говорить дальше или нет, потом решительно махнул рукой и выпалил:

– К тому же мы тут с капитаном Шишкиным, – кивнул он на сидевшего в переднем ряду начальника штаба, – попробовали.

Ухарцев сделал эффектную паузу и, растягивая слова, громко произнес:

– Ни-че-го хорошего!

«Ох! – тяжко вздохнул сержант Бебишев. Он сидел в последнем ряду по соседству с командиром взвода старшим лейтенантом Минохиным и совершенно не прислушивался к происходящему на сцене. – Скорее бы домой! Скоро лето, а молодых все нет, безобразие! Ну, почему в Союзе даже дебоширов задерживают не более чем на два месяца, а здесь самые лучшие начинают демобилизовываться через те же самые два?»

Виктор вспомнил прошлогодних дембелей с Рухи, встреченных на взлетке, улетавших домой в сентябре, и опять вздохнул.

Минохин лениво посмотрел на своего замкомвзвода и подумал о том, что сейчас бы неплохо куда-нибудь на речку, на пикничок с девчонками. Приготовить шашлычок с помидорчиками, с лучком, а к шашлычкам хорошего вина, а можно и водочки. Ничего, скоро замена, а там…

Легкий ветерок, появившийся из ниоткуда, прошелестев средь молодых деревцов (стараниями старшины совсем недавно привезенных из ближайшего заброшенного кишлака) и едва не запутавшись в их листьях, вырвался на свободу и, прошуршав по стоящему на равнине палаточному городку, полетел прочь. Пыль от проходившей колонны «наливников» желтой пеленой окутала палатки и теперь медленно оседала на землю, на лица бойцов, на сложенные вещмешки.

– Твою мать… – отплевываясь от вдыхаемой глиняной пыли, процедил Михаил Батаев. – Эти чертовы бензовозы точно не дадут помереть чистым! – и он, тщательно прицелившись, плюнул в пустой цинк из-под патронов.

– Ну, это ты, Мишка, правильно говоришь, тебе чистым помереть не грозит, ты у нас и так неделями не умываешься! – подковырнул друга Серега Молотов и окинул сидевших в беседке разведчиков взглядом, в котором бегали озорные чертики.

Мишка, словно не придав его словам никакого значения, лениво потянулся и, небрежно разорвав очередную упаковку с патронами, как бы про себя буркнул:

– Да это я под тебя хотел закосить. – Намек на по-восточному смуглый цвет кожи Сергея был более чем прозрачен. Ребята фыркнули, а Мишка, довольный тем, что последнее слово осталось за ним, принялся набивать очередной рожок. Разговор почему-то не клеился.

– Слушайте! – словно очнувшись от сна и увидев вокруг себя знакомые лица, обрадованно произнес Сухарев. – А не забить ли нам косячок? – Он с надеждой уставился на остальных.

– Что ж, можно и косячок, – отозвался с другой стороны беседки Черноусько и, радостно потерев руки, отложил в сторону наполовину заполненный магазин. – Ну, у кого…

– Кончай базар! – резко прервал его Бебишев. – Взводный идет.

Из стоящего чуть в стороне офицерского модуля вышел высокий широкоплечий старлей и не спеша подошел к беседке.

– Как успехи? – застегивая пуговицу хэбэшки, проговорил он и оценивающе посмотрел на гору упаковочной бумаги, валявшейся по всему периметру.

– Да ничего, шебуршим помаленьку, – за всех ответил Черноусько и потянулся за только что отложенным магазином.

– Вижу, вижу, – кивнул взводный. И, обращаясь к замкомвзвода, добавил: – Виктор, через два часа вылет, так что вы тут пошустрее. – Он взглянул на часы. – Через сорок минут в столовую, потом сразу к старшине, получите сухпай. Проследи, чтобы ничего не забыть, и об этих лопухах позаботься, – он кивнул в сторону вечно что-нибудь отчебучивающих Сухарева и Черноусько.

– Хорошо, будь сделано, – ответил Бебишев, и его широкоскулое лицо осветилось улыбкой; черные, чуть раскосые глаза задорно заблестели.

– Да, чуть не забыл: найди мне парочку фляжек, – уже на ходу попросил взводный, – а то я свои куда-то задевал. – Неожиданно смутившись, ускоренным шагом заспешил прочь.

Он соврал – его фляги, наполненные медицинским спиртом, давно лежали в столе у ротного в ожидании подходящего случая – то бишь повода для освобождения веселого духа огненной воды. А подходящий случай уже назревал – старший лейтенант Минохин со дня на день ждал замены.

Ноги несли его все быстрее и быстрее, и, только открыв дверь женского модуля, он перевел дыхание.

– К подруге, – лениво кивнул Мишка и блаженно улыбнулся, подумав о предстоящем дембеле.

– А кто у него? – повернув вытянувшееся от любопытства лицо в сторону модуля, спросил Сухарев.

– Да Ленка у него из санчасти, – отмахнулся от налетевшей мухи Мишка и радостно осклабился, будто это не взводный, а он вошел в тень женского модуля.

– А-а-а, такая рыжая, тощая, – понимающе кивнул Молотов и принялся тщательно скатывать упаковочную бумагу в шарик.

– Да никакая она не тощая, – заступился за подругу взводного Есипович, – самое то, и грудь у нее – во, – он сделал волнообразный жест руками.

Минохин постоял минутку, привыкая к сумраку помещения, затем, отряхнув с себя невидимую пыль, осторожно ступая, двинулся в глубь модуля. Дойдя до заветной двери, остановился и тихонько постучал.

– Сережа, это ты? – донесся заспанный девичий голос, и старший лейтенант услышал, как заскрипели пружины кровати.

– Да, – еле слышно ответил он.

– Заходи, там не заперто, – пригласила она и, приподнявшись на локте, села. Кровать под ней снова жалобно заскрипела, как бы жалуясь на свою старость.

Старший лейтенант надавил на ручку, и дверь, неожиданно резко распахнувшись, си-льно грохнула по стоявшему за дверью чемодану.

– Ну, ты что?! – засмеялась девушка. – Не успел войти, а уже мебель ломаешь!

И она, кокетливо прикрыв рот ладошкой, зевнула. Уши Сергея, и без того розовые от яркого обжигающего солнца, налились краской и стали почти пунцовыми, в виски ударила прильнувшая к голове кровь. Он застыл у приоткрытой двери, смущенно переминаясь с ноги на ногу, и сам себе отчего-то казался маленьким школьником, забывшим выучить урок, заданный любимой учительницей. Отчего это происходило, старлей не знал. Возможно, от того, что он слишком давно не был близок с женщинами, а может, от того, что была иная, тщательно скрываемая от самого себя причина, в которую он никак не мог поверить, а именно – вдруг он просто влюбился в эту кареглазую медсестричку? Как бы там ни было, но сейчас Сергей был в её комнате и не знал, чем это его появление здесь закончится.

– Извини, я как-то без ума… как-то не подумал, что ты отдыхаешь, – он виновато пожал плечами. – Ты, наверное, после дежурства?

– Да, я сегодня дежурила, – продолжая зевать, ответила Елена и тут же торопливо добавила: – Ничего, ничего, я уже выспалась. Проходи, садись, – и она сделала приглашающий жест рукой. При этом ее ночная рубашка колыхнулась в сторону, слегка приоткрыв взору старлея великолепную белую грудь.

– Да я… вот… решил зайти, – комкая в руках панаму, промямлил Сергей. Кровь, стучавшая в висках, не давала сосредоточиться, но постепенно она устремилась туда, где ей и надлежит быть при виде молодой и столь красивой девушки.

Он положил панаму на предложенный стул, а сам опустился на колени около ее изголовья и заглянул ей в лицо, не решаясь заговорить. В ответ Лена так же молча протянула руку и коснулась его волос. Ее нежные пальчики тронули мочку его уха и бархатным мотыльком прошелестели по щеке. Она протянула другую руку и рывком притянула его к себе. Их губы встретились и затрепетали в неистовом поцелуе. Сергей оторвался на мгновенье, провел рукой по горячей упругой груди и вновь впился губами в пухлые губы девушки. Он расстегнул ночную рубашку, кончиками пальцев коснулся сосков, прошелся по мягкому бархатистому животу и стал тихонечко опускаться ниже…

Дыхание перехватило, она закрыла глаза, в блаженной истоме готовая повалиться на кровать и растаять в мужских объятиях.

– Леночка, – подобно грохоту пушки, ворвалось в ее мозг сказанное шепотом имя, в мгновенье ока разбив туман, заволакивающий ее сознание.

Она напряглась, готовая к отпору. От безотчетности и готовности на все, от сладкого желания этого тело перешло в строгую стойку.

– Нет!

– Леночка, милая, – шептал Сергей, пальцами руки находя очертания трусиков на ее теле и одновременно стараясь опустить девушку на кровать. Кровь пульсировала и била по всему телу, напрягая и готовя к встрече с возможным препятствием наиболее важный в этом виде сражений орган. Его ладонь легла на женское бедро и потянула трусики вниз. Тут же маленькие пальчики Лены обхватили его запястье, уводя от желанной добычи. Он отпустил тонкий шелк и обхватил талию, ощущая под пальцами нежную кожу ее тела. «Еще рано», – подумал он и с еще большим усердием заработал губами, щекотавшими ее соски, руками, обнимающими ее тело, и ногой, нежно прижимающейся между ее бедер к самому сладострастному месту женщины.