Мои друзья головорезы - Андрей Михайлович Дышев

я так сильно напугал тебя у речного вокзала, то был на сто процентов уверен, что ты сейчас ворвешься в мою машину с бешеными глазами, станешь засовывать мне во все дырки ствол пистолета, орать, брызгать слюной, и мне как-нибудь удасться объясниться с тобой. Черта с два! Ты дал деру. Не поверишь, Кирюша, я просто хохотал над твоей сообразительностью!

У меня пропала охота продолжать спор. Может быть, Влад в самом деле был прав?

– Если бы я с самого начала знал номера мобильного телефона, который дал тебе Тарасов! – вздохнул Влад и покосился на меня, незаметно проверяя, не обиделся ли я. – Потом на целые сутки вообще упустил тебя – то ты Цончик, то ты уже не Цончик, а Вацура, состоящий на службе у Жоржа. Врал ты, конечно, неплохо, лапша на ушах Тарасова до пола доставала… Елки-моталки, курица, кажется, сгорела!

Мы кинулись на кухню. Плита чадила, и нам пришлось распахнуть окно настежь.

– А дальше? – буркнул я, делая вид, что проявляю любопытство к рассказу Влада постольку-поскольку. – Откуда ты все-таки узнал мой номер?

– Мне дал его Тарасов, – ответил Влад, ковыряя вилкой совершенно обуглившуюся курицу и выискивая в ней угольки помягче. – А было так. Неожиданно всплыл садист Цончик, и убедил Тарасова, что золото вовсе не у тебя, а у меня. Ты и Анна сразу стали второстепенными фигурами, которые можно было безболезненно вывести из игры.

– Но они решили использовать нас как дрова для печи, – добавил я.

– Совершенно верно, дружище! Тарасов решил отдать меня вам на съедение. Если следовать его логике, я "кинул" вас обоих, продал вас за пару-тройку кило золота. Паша говорит: "Все сделаешь сам. Возьмешь у Вацуры деньги, а взамен отдашь ему Анну."

– Он рассчитывал, что ты добровольно поделишься с ним?

– Вряд ли он на это серьезно рассчитывал… Я сыграл испуг, стал просить, чтобы это дело поручили Цончику. А Тарасов: "Нет, все сделаешь ты, а Цончик тебя подстрахует". До меня тогда не дошло, что Цончик, сволочь, влезет в твою машину и накинет тебе на шею петлю. Эти засранцы неплохо придумали, правда?

– Правда, – кивнул я. – Нет страшнее врага, чем бывший друг.

– Или бывшая любовница, – некстати добавил Влад и, похоже, сконфузился от своих слов. – Они хотели узнать, где я прячу золото и убрать меня твоими руками. Потому и позволили тебе пронести пистолет.

– А если бы не позволили?

– Тогда бы нам пришлось разыгрывать что-то вроде Отелло. Но я не представляю, как бы ты сумел меня задушить голыми руками. Это была бы настолько фальшивая игра, что наш спектакль провалился бы с треском… Слушай, я хороший получился бы куренок, если бы мы его не сожгли, да?

– Я не понимаю, почему всю ответственность за куренка ты делишь на равных? – спросил я.

– Так вот, рассказываю про звонок, – Влад пропустил мимо ушей мое замечание. – Когда Тарасов поручил мне обменять Анну на бабки, я говорю: "Мне надо позвонить Вацуре, чтобы объяснить, в каком виде и в какой таре он должен привезти валюту". Тарасов подумал и дал мне твой номер. Ему было просто интересно, как я буду выкручиваться из этой ситуации, зная, что никаких денег у тебя не было и быть не могло… Знаешь, о чем я потом пожалел? Что принял твою идею с томатным соком. Он оказался соленым, и у меня от него потом кожа на животе шелушилась.

– У тебя кожа шелушилась, а у меня после твоего звонка в голове начался полный хаос, – проворчал я. – Это был шок! А про Анну я вообще не говорю. Она ведь ни о чем не догадывалась, пока мы не приехали в особняк. У меня было только пятнадцать минут на то, чтобы рассказать ей, какую сцену мы должны разыграть, и помог ей закрепить "скотчем" пакет с соком.

– Да, сыграла она неплохо, – задумчиво произнес Влад.

– Ты считаешь? – поморщился я и покачал головой. – А мне показалось, что ужасно фальшиво.

Мы оба замолчали и уставились на две пустые бутылки из-под аперитива.

– Водочки, что ли, выпить? – безразличным голосом спросил Влад, и сам же полез в холодильник.

– Но как ты смог влезть в доверие Тарасову? – спросил я, ножом соскребая с худого крылышка уголь.

Влад поднял палец вверх.

– Это было озарение. Божья подсказка. Началось все с того, что я несколько дней кряду звонил Анне домой, потом поехал к ней и увидел то же, что и ты месяц спустя. Вот только с соседом разговаривал более вежливо и многое узнал. И тогда стало ясно: все шито белыми нитками. Следствия не было, суда не было, ни в какой зоне Анна не сидит, просто ее ограбили и спрятали в какой-нибудь погреб. Я тотчас забрал из банка кейс с твоей долей, а на его месте оставил чемоданчик с тротилом. Бомба, кстати, стоила мне огромных денег. Потом я нашел твою телеграмму в ящике у Анны. Оставалось только перехватить тебя на Симферопольском шоссе.

– И сколько дней прошло, как "наехали" на тебя?

– Погоди! Налей-ка еще по одной… Так вот, кажется, четыре дня спустя ко мне пришел Цончик с каким-то типом. Они предъявили липовые удостоверения сотрудников милиции и поинтересовались пропиской. Сам понимаешь, никакой прописки у меня не было. Но я сразу понял, что им было нужно. Привели меня в какой-то мидовский офис на Зубовской площади, в кабинет к Тарасову. Он рта раскрыть не успел, как я тихо говорю ему: "Я живу в Москве незаконно, но в обмен на прописку могу предложить вам много антикварного золота." И дальше взахлеб рассказываю про Анну, называю ее адрес, описываю, где и в каком углу квартиры это золото можно найти. Тарасов молчит, но по глазам вижу: клюнул. Я продолжаю: "Это еще не все. У меня один дружок есть, крымчанин, так в его личном сейфе в "Элекс-банке" несколько килограмм такого же антикварного золота хранится. И я знаю, когда он за ним приедет". После этого разговора Тарасов назначил мне аудиенцию у себя на даче, где сказал: "Если не соврал про крымчанина, то получишь и квартиру, и прописку, и хорошую работу. А пока будешь при мне."

Влад сделал паузу, глянул на часы и нахмурил брови.

– Но все это, Кирилл, уже вчерашний день, даже можно сказать, прошедший год. Для нас сейчас куда важнее тот факт, что Анна придет с минуты на минуту, а у нас ничего не готово.

Не успел он сказать это, как в дверь позвонили. Мы оба застыли с раскрытыми ртами. Влад, придя в