Закон Талиона (СИ) - Пригорский (Волков) Валентин Анатолькович

Владивосток — дело тонкое

Павел успел заварить чай на кухне, напластать бутербродов с колбасой и сыром, при-волочь в комнату всё это кулинарное великолепие и водрузить на стол, а Сухов, ни на какие раздражители не реагируя, всё что-то просчитывал в уме, и лицо его при этом становилось злым. Наконец, он заговорил.

— Понимаешь, Паша, я, когда расследовал то давнишнее дело, наткнулся на такие фак-ты, что волосы дыбом. Люди, по своей наивности попадавшие в секту, либо быстро станови-лись недоумками, либо бесследно исчезали. Наряду с захватом имущества в ходу были пыт-ки и убийства. Тех, кто спохватывался и желал выбраться из трясины — в расход. Устраива-лись показательные казни. Человеческая жизнь рядового члена секты стоила меньше коз-лячьего помёта. И это на территории России в конце двадцатого века! Едва миновал девяно-сто третий с его потрясениями, когда Президент расстреливал Верховный Совет и тасовал правительство, как карточную колоду, под звуковой фон о грядущих демократических за-воеваниях. В любые времена даже во власти встречаются люди порядочные, но многие ха-пали "зелень" и ртом, и задницей, и не было им дела до каких-то там людишек. Мало того, когда я стал ломиться в двери ответственных кабинетов, меня попросту сдали, выбросили из органов и натравили на меня "Аум…". Как я тогда выжил? О том разговор особый. При-шлось временно уйти на нелегалку и начать собственную тайную войну. Конечно, мне не-гласно и довольно эффективно помогали — всё-таки не все кругом подонки. А потом девяно-сто пятый, теракт в Токио, запрет секты, и я вышел из подполья. Звали назад в контору, да я ту службу с кровью выблевал. За период своей тайной войны я себе на "пожизненное" зара-ботал не единожды. Вот так. Дело пошлое, только по таким деяниям срока давности не пре-дусмотрено. Знаешь, почему я тебе об этом говорю? Чутьё старого опера подсказывает, что грядёт здесь подобная войнушка. Придётся преступать законы. Кабы они работали, может, и не пришлось бы…, а так — уповаю на высшую справедливость. Ты что-нибудь о "Законе Та-лиона" слышал?

Товарищ Сухов вопросительно уставился на Павла, тот пожал плечами.

— Я о подразделении "Т" знаю ровно столько, сколько батя позволил, как и ты тоже, и поелику знаю о принципе возмездия. Наказание адекватное деянию…вроде бы.

— Во, во — адекватное. В Персии, например, за воровство отрубали руку, и тоже полага-ли сие адекватным. Налицо явный перебор. В нашем случае подразумевается не столько адекватность, сколько справедливость. Но в целом ты прав. Если государство не может, а пуще того, не хочет наказать преступника, на него опускается бич божий. Бабка ведь не зря тебя "десницей господней" нарекла. Однако, если по морально-этическим соображениям…

Капитан криво усмехнулся.

— Юлишь, Фёдор, ты мою биографию знаешь. Сдаётся мне, ты заранее готовился к ны-нешней заварушке, потому и меня с собой прихватил. А la guerre come a la guerre, по законам военного времени.

Сухов кивнул, соглашаясь.

— Без пощады, значит? Тут имеется один нюанс. В девяносто четвёртом меня преследо-вали, я защищался, чтобы выжить. Крыса, загнанная в угол, кусается. В данной же ситуации нас не трогают. Мы можем спокойно купить билеты на самолёт и фью-ю. Только…

— Вот именно! Мы-то фью-ю, а люди?

— О них и речь. — Лицо Сухова разгладилось, и он стал похож на доброго дедушку. — Кто бы сейчас нас послушал. Я тебя успокаиваю, ты — меня. Подводим, понимаешь, обоснование под свои предстоящие злодейства.

— Ну, — восхитился Паша, — ты и фрукт!

— От такого слышу. А теперь не перебивай. Все вопросы потом. Можешь на бумажку записывать, если старческая память подводит.

Хотел Паша сказать что-нибудь вроде, мол, на себя посмотри, но промолчал, если Су-хов попросил не перебивать, значит…

— …Я опять вернусь к тому давнему делу о преступлениях сектантов "Аум Сенрикё". По ходу там один фигурант высветился — Керигин Олег Олегович. Из бывших, из партийной номенклатуры то бишь. В прежние времена при ЦК ошивался в должности "подай стулья", а после переворота при новом правительстве непонятно кем. Но был вхож! И знаешь, почему? Живые денюжки в клюве таскал от главного сектанта в высокие кабинеты. Заодно, надо полагать, передавал прошения. Не-ет, не курьер. Ежели, скажем, ты рупь несёшь — ты посыльный, а когда такое бабло "зелёными", то ты в должности никак не ниже советника по вопросам религиозных конфессий. Поскольку я занимался убийствами, мне как бы не было дела до того: кто, кому и сколько, однако наружка за этим деятелем присматривала и выявила довольно любопытный факт: господин Керигин усиленно способствовал налаживанию тесных контактов духовников секты с Минатомом. Скажи, для чего сектантам Министерство атомной энергетики? Вот и я также плечами пожал. Поприще для построения всяческих версий агромадное, вплоть до мирового диктата при поддержке собственного ядерного оружия, что совсем уж из области фантастики. А вот угроза террористических актов с использованием "грязных" бомб — это реально. С полученными данными я пошёл в верха, выложил всё, как есть и обосновал свои предположения. Через пару дней меня отстранили от следствия, а чуть позже дали пинка в копчик. Я не идиот, во всяком случае, стараюсь им не быть, и подобный исход прогнозировал, но молчать не мог — не в моих правилах. Однако я и предположить не мог, что меня с потрохами сдадут сектантам. Всякое в нашей конторе бывало, но такое…, воистину — эпоха перемен, чтоб её!…А не спроворить ли нам, чего-нибудь пожевать?

Павел глянул на поднос — вместо бутербродов одни крошки. Когда успел? Люди вол-нуются по-разному: кто-то нервно курит и бегает по комнате, кто-то заламывает руки и бранится, кому-то кусок в горло не лезет, а вот Фёдор жрёт. И чем больше психует, тем яростнее потребляет. Судя по количеству съеденного, коллега явно не в своей тарелке, в смысле: столовые приборы ему в данной ситуации без надобности.

"Спроворить нам….", — звучало чересчур демократично, ибо забота о пропитании, вплоть до сервировки стола, возлагалась, как и многое другое, на плечи капитана. Товарищ Сухов на бытовые мелочи не разменивался, он мыслил, добывал и сопоставлял факты, ин-триговал, планировал и жил в особом, недоступном непрофессионалу мире дознания.

Ни слова не говоря, однако, демонстративно покачивая головой, Павел направился на кухню, долил в чайник воды из пластиковой бутыли — в городе с холодной водой перебои, а про горячую граждане уже не помнят. Как они тут живут? Ни помыться толком, ни попить вволю. Местная и губернская администрация по ноздри в политике, фига ли им до электората.

— "Изнывать от жажды по пояс в воде — что может быть нелепее?", — вопросил из ком-наты товарищ Сухов.

Паша даже не удивился. Он не без оснований полагал, что его напарник запросто чита-ет чужие мысли.

Пока вода закипала, Паша достал из холодильника лапшу быстрого приготовления и припасённую ещё до поездки в Уссурийск куру-гриль, разделив оную по справедливости: себе ножку, Сухову всё остальное. Не то, чтобы он сидел на диете, просто сто километров назад проницательная бабка накормила его такими пончиками! О пончиках лучше не вспо-минать, иначе, читающий мысли Фёдор, лишит его последнего куска курятины.

— Чего ты там притих? — Рявкнул телепат. — Тащи сюда! Не боись, всё не съем!

Ну и ну, Паша лишь снова покачал головой.

— Когда я ем — я глух, но разговорчив, — заявил коллега, наматывая лапшу на вилку, — слушай дальше. После демонстративного террористического акта, я уже упоминал, японские власти признали секту преступной организацией. Наши ещё некоторое время пытались делать вид, что их это не касается. Ссылались на сложные отношения с Токийской прокуратурой, приплетали Курильские острова, но в наглую игнорировать мировое мнение не посмели. "Свет истины Аум", в конце концов, крякнул и в наших палестинах. Я тогда специально поинтересовался: функционеры секты, замешанные в терроре и убийствах российских граждан, были осуждены, но получили такие сроки — обхохочешься. Господин Керигин исчез. Ну, думаю, или закопали, или одно из двух. Минуло десять лет. — Сухов покрутил в воздухе вилкой, изображая восходящую спираль, — пора переходить к делам сегодняшним. Письмо позвало в дорогу, мы откликнулись. Предчувствие у меня было, поэтому мы здесь, как тихушники и в гриме. И не зря! Адвокат и охранник, что опекает нашего брата Васю, время от времени бегает в офис "Уральский-Дальний", видать, за указаниями, потому как другого повода я не вижу. Отсюда вытекает, что вышеназванная фирма имеет прямое отношение к сектантам. Я выбрал точку и посвятил пару часов наблюдениям. В результате филерских мероприятий я засёк догадайся кого? Правильно: Керигина Олега Олеговича! Постарел значительно, но узнаваем — этакий барин с седеющей шевелюрой. Он меня в лицо знает, зараза. Только сейчас он не Керигин, и не Олег свет Олегович, а Ковригин Алексей Алексеевич.